— Пожалуй, можно начинать, — шепнул он Прендергасту, сидевшему рядом с ним.
— Хотите, чтобы я вас представил?
— Нет, они все меня знают. Давайте начнем. Здесь настоящий ледник.
Вик вдруг почувствовал непривычный нервный спазм, когда встал и сделал шаг к специально установленному микрофону, подсоединенному к паре переносных колонок. Зал утих. Вик пробежал глазами по лицам собравшихся — выжидающим, угрюмым, насмешливым — и пожалел, что не заготовил какую-нибудь шутку, чтобы разрядить обстановку. Но он никогда не отличался чувством юмора и забывал анекдоты через пять минут после того, как ему их рассказали. Вероятно, потому что они не казались ему смешными.
— Обычно все речи начинаются с шутки, — произнес Вик. — Но я ее не заготовил. Буду с вами откровенен: управлять нашей компанией совершенно не смешно. — В зале раздались смешки. Лед был растоплен. — Вы все меня знаете. Я начальник. Вы, наверно, думаете, что я здесь царь и бог и могу делать все что угодно. Но это не так. На самом деле по собственному почину я не могу сделать вообще ничего.
По мере выступления Вик становился все увереннее в себе. Слушали его внимательно. Скуку и непонимание выражали лишь несколько лиц. И вдруг, когда Вик явно достиг определенных успехов, все лица неожиданно расплылись в широких ухмылках. Раздались хлопки, уханье, свист и гогот. Вик, который знал, что не сказал ничего смешного, замолчал на полуслове. Он огляделся и увидел направлявшуюся к нему девушку.
С головой у нее явно было не все в порядке, потому что шла она в одном нижнем белье. Девушка дрожала от холода, ее руки и плечи покрылись гусиной кожей, но улыбалась она кокетливо.
— Мистер Уилкокс? — спросила девушка.
— Уходите, — сказал Вик. — Здесь собрание.
— У меня для вас сообщение, — продолжила она, приподняла согнутую ногу в сетчатом чулке и достала из-под резинки сложенный листок бумаги.
Толпа одобрительно загудела.
— Покажи нам сиськи! — выкрикнул кто-то. А другой поддержал: — Снимай штанишки!
Девушка улыбнулась и нервно помахала залу рукой. За ее спиной Вик увидел красное и надутое, как воздушный шарик, ухмыляющееся лицо Брайана Эверторпа.
— Снимай! Снимай! Снимай! — скандировала публика.
— Убирайтесь вон! — прошипел Вик.
— Это очень быстро, — сказала девушка и развернула послание. — Будьте человеком!
Вик схватил ее за руку, намереваясь стащить со сцены, но девушка так завизжала, что Вик отпрянул, словно обжегся. Прильнув к микрофону, она запела:
— Мерион! — окликнула ее Робин, неожиданно появившись у самого края сцены. — Немедленно прекратите.
Девушка посмотрела вниз и остолбенела.
— Доктор Пенроуз! — взвизгнула она, впихнула послание Вику в руки, развернулась и упорхнула.
— Эй! Хотелось бы дослушать до конца! — прокричал ей вслед Брайан Эверторп.
Толпа свистела и вопила, глядя, как девушка исчезает через дверцу в конце ангара.
— Почему вы не продолжаете? — спросила Робин и поспешила следом за девушкой. Вик даже не успел спросить, почему та ее послушалась.
Он постучал по микрофону, призывая к вниманию.
— Итак, я говорил о том…
В зале добродушно загоготали, после чего дослушали до конца.
Когда встреча закончилась, Вик нашел Робин в своем кабинете. Она читала книгу.
— Спасибо, что помогли избавиться от девицы, — поблагодарил Вик. — Вы с ней знакомы?
— Она моя студентка, — объяснила Робин. — У нее нет стипендии, а родители не могут платить за обучение, вот ей и приходится подрабатывать.
— И это вы называете работой?
— Я, разумеется, осуждаю сексуальный аспект. Но ей хорошо платят, и работа не занимает много времени. Между прочим, называется «поцелограмма». Хотя сегодня до финального поцелуя не дошло.
— Благодарю Тебя, Господи, — сказал Вик, уселся в крутящееся кресло и достал сигареты. — Вернее, благодарю вас.
— Могло быть и хуже. Есть еще такая штука под названием «гориллограмма».
— Мне и этого хватило. Еще минута, и встреча была бы сорвана.
— Я поняла, — кивнула Робин. — Поэтому и вмешалась.
— Вы спасли мою шкуру, — улыбнулся Вик. — Могу я пригласить вас выпить и съесть по бутерброду? Увы, на полноценный ленч уже нет времени.