— Бутерброд — это то, что нужно. Спасибо. Мерион очень переживала, что не получит денег, ведь она не доделала свою работу. Я сказала, что если понадобится, вы возместите убытки.
— Вы правда так сказали?
— Да. — Спокойные серо-зеленые глаза смотрели на Вика испытующе.
— Хорошо, — кивнул он. — Я заплачу вдвое, если она скажет, кто заказчик.
— Я уже спрашивала, — пожала плечами Робин. — Она говорит, что имя клиента не разглашается. Его знает только шеф агентства. А у вас есть предположения?
— Только подозрения.
— Брайан Эверторп?
— Да. Тут кругом его отпечатки пальцев.
Вик не повел Робин ни в «Лунатика», ни в «Королевскую голову» — там они наверняка встретили бы его коллег. Вместо этого он поехал чуть дальше, в «Кожу да кости» — весьма оригинальный старый паб, построенный в местечке, изобилующем заброшенными шахтами, где до сих пор шло оседание пород, и поэтому дом здорово перекосило. Двери и окна переделали, и они стали ромбовидными, чтобы скрыть кривизну. А пол был настолько кривым, что приходилось придерживать свой стакан, иначе он бы съехал со стола.
— Забавно, — осматриваясь, сказала Робин, когда они уселись возле камина. — Я уже сейчас чувствую себя пьяной.
— Что вам заказать? — спросил Вик.
— В таком месте, как это, пожалуй — пиво. Полпинты лучшего темного.
— А поесть?
Робин заглянула в меню.
— «Завтрак крестьянина со стилтоном».
Вик одобрительно кивнул.
— Здесь его отлично готовят.
Вернувшись от стойки бара со стаканами в руках, он сказал:
— Впервые покупаю темное бочковое для женщины.
— В таком случае, у вас небогатый жизненный опыт, — улыбнулась Робин.
— Вы чертовски правы, — ответил Вик без тени улыбки. — Ваше здоровье! — Он глотнул пива. — Иногда на рассвете я лежу в постели и не могу снова уснуть. Тогда вместо того чтобы считать овечек, я считаю вещи, которых никогда не делал.
— Например?
— Никогда не катался на лыжах и не занимался серфингом. Никогда не учился играть на музыкальных инструментах, говорить на иностранном языке, ходить под парусом, ездить верхом. Никогда не лазил по горам, не ставил палатку, не ловил рыбу. Никогда не видел Ниагарского водопада, не поднимался на Эйфелеву башню, не любовался пирамидами. Никогда… Нет, этот список можно продолжать до бесконечности. — Он чуть было не сказал «никогда не спал ни с одной женщиной, кроме своей жены», но решил промолчать.
— У вас еще есть время.
— Нет, слишком поздно. Все, что мне осталось, — это работа. И это единственное, на что я гожусь.
— Но это уже немало: иметь работу, которую любишь и хорошо умеешь выполнять.
— Да, это немало, — согласился Вик и подумал, что на рассвете кажется, будто это ничтожно мало. Но и этих слов он не произнес вслух.
Они замолчали. Первой неуютную тишину нарушила Робин.
— Что ж, — сказала она, оглядываясь по сторонам, — когда кончится семестр, по средам все будет иначе.
И тут Вика как обухом по голове ударило.
— А когда кончится семестр? — в ужасе спросил он.
— На следующей неделе.
— Что? Но ведь еще не было Пасхи!
— Этот семестр десятинедельный, — сказала Робин. — Сейчас девятая неделя. И приходится признать, что девятая среда уже кончается.
— Не понимаю, как люди оправдывают столь долгие выходные, — пробурчал Вик, чтобы скрыть разочарование. Он знал, что Теневой Резерв — явление временное, но не подсчитывал, когда все закончится.
— Каникулы — совсем не выходные, — страстно произнесла Робин. — И вам следовало бы знать об этом. Мы занимаемся научной работой, консультируем дипломников.
Им принесли заказ. Это позволило Вику не отвечать. Робин с наслаждением переключилась на «Завтрак крестьянина». Вик достал органайзер.
— Итак, осталась всего одна неделя, — подытожил он. — Здесь записано, что в следующую среду я еду во Франкфурт. А я и забыл.
— Что ж, — ответила Робин. — В таком случае, эта неделя последняя. Позвольте мне тоже угостить вас стаканчиком.
— Нет, не последняя, — возразил Вик. — Вам придется поехать со мной во Франкфурт.
— Я не могу, — сказала Робин.
— Всего на два дня. С одной ночевкой.
— Нет, это невозможно. У меня в четверг много занятий.
— Отмените. Или пусть их проведет кто-то другой.
— Это проще сказать, чем сделать, — ответила Робин. — Вы же знаете, я не профессор. Моя должность самая низкая на кафедре.
— Таковы условия Теневого Резерва, — настаивал Вик. — Раз в неделю вы должны следовать за мной по пятам. Если уж так получилось, что в этот день я оказался во Франкфурте, вы обязаны быть там же.