Не забудем седла, а для каждого вида конного турнира требуется свое седло, и прочую упряжь.
Кстати, как бы ни был рыцарь беден, пусть даже он обет бедности давал, а коней у него должно быть хотя бы два. Хорошо, если они более-менее одинаковой стати и доспех с одного на другого легко подгоняется. А то придется еще один комплект покупать.
Оружие. Сначала обычный набор странствующего богатого рыцаря. Хотя бы по два меча каждого вида. Клинки имеют скверную привычку ломаться именно тогда, когда они больше всего нужны. Макс взял оба своих двуручника, старый, пятифутовый, с прямым перекрестьем, и новый, на пять с половиной футов, с S-образным. Два длинных одноручных меча для конного боя. Макс так и не научился как следует сражаться двуручником верхом. Катцбальгер как запасное оружие для полевого сражения, а также для ношения с костюмом. Несколько кинжалов на разные случаи жизни.
Тупые мечи для турнира. Деревянные булавы, если бугурт будет на булавах, а не на мечах. Поллэкс. Десяток прочных боевых копий и пара десятков турнирных, чтобы легко ломались при правильном ударе.
Если вдруг пригласят на охоту, охотничьи арбалет и аркебуза, копье с перекладиной, кабаний меч. Макс хотел еще взять для охоты специально подготовленную лошадь, егеря и собак, но Шарлотта его отговорила.
Щиты. Большой декоративный щит с гербом, чтобы поставить его перед шатром. Такой же, чтобы вывешивать в положенном месте на ристалище. В эти щиты будут бить соответствующим оружием желающие вызвать владельца на пеший или конный поединок.
Два стальных баклера диаметром в фут. Макс не любил большие щиты для пешего боя. Пять деревянных щитов для конного турнира… Где!?
Как и следовало ожидать, привезли не все, что надо. Куда-то подевались щиты для конного турнира, каковых в наличии нашлось всего два.
— Франц! Улитка ты разэтакая, — вежливо начал разговор Макс, — вот тебе флорин серебром, немедленно сбегай на ярмарку и купи хотя бы три щита. Потом найдешь художника, чтобы до завтра гербы нарисовал. Бегом!
— Ваша светлость, почему Вы меня постоянно обзываете улиткой? — возмутился Франц, — Я же делаю все не медленнее, чем оруженосцы других рыцарей, и намного быстрее, чем Ваши слуги, вот уж кто всем улиткам улитки.
— Хорошо, Франц, ты будешь гончей улиткой или скаковой улиткой, как тебе больше нравится, только если я из-за тебя останусь без щита к турниру… — Макс многозначительно сжал кулак.
— Ваша светлость, как я куплю щиты, если я не говорю по-итальянски! — попытался отвертеться Франц.
Макс оглянулся по сторонам. Из слуг по-итальянски не говорил никто. Фредерик только развел руками.
— Марта!
— Слушаю, Ваша светлость! — откликнулась Марта с женской половины шатра.
— Ты говоришь по-итальянски. Сходи, пожалуйста, с этими бездельниками на ярмарку.
10. Фигуры под доской
В этом раз на турнир собралось больше ста рыцарей. Это означает триста-пятьсот человек благородного происхождения и больше трех тысяч сопровождающих. И все хотят кушать, не говоря уже о других потребностях. Организаторы подумали об этом и подготовили место не только под лагерь, но и под рынок рядом с лагерем. Причем рынок выходил к реке, и товары можно было завозить на баржах, для чего построили даже причал.
Ярмарка вооружений возникала как-то сама собой при каждом турнире. На турниры съезжались оружейных и доспешных дел мастера, коннозаводчики, шорники, столяры и прочие производители и торговцы. На турнирах богатые рыцари сбывали перекупщикам по дешевке части старых доспехов, а бедные рыцари их охотно покупали. Вот на здешнем рынке несколько рядов было посвящено товарам военного назначения.
Франц и Фредерик в сопровождении Марты, не задерживаясь, прошли мимо конских барышников. Лошадей Франц, как и все прочие пехотинцы, не любил, несмотря на то, что сам был из крестьян и знал, с какой стороны подходить к коню. Приценился к мулу забавного пятнистого окраса, но торговаться не стал, Марта потащила его дальше. Мимо шорных рядов Франц тоже прошел равнодушно, задержавшись только у одного стола, где стянул лежавшую без присмотра уздечку с блестящими бляшками на ремешках. Фредерик заметил, но промолчал. В оружейном ряду оба мужчины сильно замедлили ход, внимательно разглядывая новенькие мечи и кинжалы. Франц вознамерился купить красивый двуручник, но отложил покупку, потому что не с руки было бы потом тащить и щиты, и длинный меч. Фредерик нашел меч под свою руку, но не купил, потому что денег с собой не взял. Марта равнодушно прошла мимо холодного оружия, но застряла у лавки с огнестрельным.
На видном месте было выставлено удивительное оружие — аркебуза с пятью фитильными замками для воспламенения пяти зарядов, закладываемых в ствол друг за другом. На костяной накладке было написано 'Я могу выстрелить пять раз подряд. Сделай так со своей дамой и получишь награду'. Продавец был одет и пострижен по немецкой моде, а на груди у него висел значок аугсбургской гильдии оружейников. От нечего делать он шлифовал какую-то мелкую деталь и насвистывал песенку.
— Почем сия диковина? — спросила Марта.
— Как три простых аркебузы, фройляйн, — недовольно ответил продавец, — Вам-то она по кой?
— А ствол не кривой? Попаду туда, куда целюсь?
— Ствол лучший в Аугсбурге. Хороший стрелок попадет пять из пяти. Если знаете такого, приводите, расскажу подробнее.
— Что вы там говорите про хороших стрелков? — влез в разговор новый покупатель.
— Говорю, что, если Вы, мессир, хороший стрелок, то эта аркебуза специально для Вас, — сказал оружейник, улыбаясь и кланяясь.
— А если Вы не помните, как пристреляны пять разных Ваших ружей, то Вам она ни к чему, — сказала Марта, — для каждого выстрела у нее разная длина ствола и разный баланс.
— Мадонна миа! — удивился покупатель. Оружейник посмотрел на Марту с большим интересом.
— Так Вы еще и итальянец? — спросила Марта, — Итальянцам такое сложное оружие категорически противопоказано. Вы народ горячий, а здесь, если спустить второй курок вместо первого, можно без рук остаться.
— Лучший стрелок, кого я знал, был итальянцем, — сказал оружейник.
— Он был арбалетчик, — без тени вопроса ответила Марта.
— Да, но как Вы догадались, фройляйн?
— Они могут научиться стрелять, не спорю. Но аркебуза сложнее арбалета. Надо быть полным идиотом, чтобы сделать при заряжании арбалета такую ошибку, чтобы тебя убило. А при заряжании аркебузы достаточно переложить пороха, и ствол разорвет. Или плохо закрепить фитиль, чтобы он коснулся незакрытой пороховницы на поясе. Аркебуза заряжается в шестнадцать приемов, а можно ли ошибиться, укладывая стрелу в арбалет? У арбалета нет ствола и вообще нет такого места, которое надо бы было чистить после каждого выстрела. Я знаю итальянца, который из арбалета собьет летящего воробья, но, стоит ему разволноваться, и он заколотит в ствол пулю раньше, чем насыплет порох.
— Вообще-то, я француз, — задумчиво сказал покупатель, разглядывая арбалеты в соседней лавке.
— И ружья Вам чистит слуга? — спросила Марта.
— Конечно. Не буду же я сам…
— Тогда эта аркебуза для Вас верное самоубийство и большой грех. В жизни не видела слугу, способного правильно вычистить даже один замок, а тут таких замков пять. Если первый или второй даст осечку, что Вы будете делать с невыстрелившим зарядом?
— Отдам этому слуге и пусть он сам мучается. Потом его выпорю.
— Никакого 'потом' не будет. Слуги в таких случаях кладут ствол в костер. Только здесь пять зарядов, и, когда ствол раскалится, заряды разорвут его в клочья. Только немцу можно доверить огнестрельное оружие.
Оружейник приосанился. Покупатель молча прошел в лавке с арбалетами. Фредерик с уважением посмотрел на Марту и сказал:
— Я тоже хочу аркебузу.