29. Casus Belli
Никколо Сфорца в сотый раз благодарил Бога и за неожиданное решение графа, и за не менее неожиданное решение графини, и за свое решение приехать в этот день в турнирный лагерь. Первым своим приказом он отправил надежных людей перехватить гонца к Альфиери, и незамедлительно озаботился формированием армии.
Основную сложность представлял тот факт, что на турнир господа рыцари собирались не как на войну. Те, кто привык командовать тысячами и собирал сотни воинов в своих владениях, прямо сейчас располагали в лучшем случае несколькими десятками. Из этих нескольких десятков ни у кого не было полноценных боевых единиц. Несколько конных родственников-рыцарей и оруженосцев, немногим больше всадников сопровождения, пеших алебардьеров и арбалетчиков, взятых 'для солидности', 'на всякий случай' и 'для караулов'. Также телохранители с гражданским оружием и просто вооруженные слуги.
С другой стороны, городская стража не несет службу в полном вооружении. Чтобы перевести стражу с мирного положения на военное, надо открывать арсенал. Кроме того, пройдет время, пока стражники со всего города соберутся по тревоге. Именно на это и рассчитывал Никколо Сфорца. Альфиери еще не доехал до монастыря, а Никколо уже отправил отряд всадников из числа традиционных союзников семьи Сфорца, личных друзей и их вассалов в город с заданием блокировать арсенал и взять под охрану восточные городские ворота.
Второй очередью выдвигалась пехота. Как бы там ни было, а многие участники турнира имели за плечами по несколько лет боевого опыта на командных должностях. За полчаса сформировали отряды алебардьеров и арбалетчиков под командованием наиболее компетентных рыцарей.
Сам Никколо не поехал ни в первой волне, ни во второй. Вооружившись сундуком золота и пачкой банковских векселей, он попробовал заняться вербовкой среди прочих участников турнира. Не преуспел, поскольку серьезные люди требовали за свое участие серьезных денег, а выставить прямо сейчас отряд, который бы стоил запрошенной суммы, не мог никто. Так что Никколо выехал во главе немногочисленной конной банды самых бедных и самых жадных рыцарей пополам с авантюристами, дезертировавшими из свит более солидных гостей.
Примерно к тому времени, как первая группа всадников в расшитых накидках поверх доспехов, не торопясь, чтобы не вызвать подозрений, въезжала в город, а пехота выступала из турнирного лагеря, Альфиери добрался до монастыря.
Утро у него выдалось полное неприятностей. Неожиданная и нелепая гибель брата — повод напиться с горя. Последующее похмелье — уже не в радость. Попасться с похмелья в постели с чужой женой еще хуже. Если тебя на этом деле застает муж любовницы, конечно, плохо. Но быть пойманным еще и женщиной, которую называешь своей дамой сердца… Да еще и когда твоя любовница — ее дочь… Что бы вы добавили, чтобы картина получилась еще более мрачной? Пару проституток в постели? Десяток свидетелей? Так вот они все. Можете внести еще какой-нибудь штрих в картину? Не трудитесь, уже внесли. Куда-то подевалась одежда.
С чувством собственного достоинства второй человек в городе, не вступая в дискуссии, прошествовал до своей башни в замке. Переодевшись, кондотьер в первую очередь отправился к Нанни и потребовал у приказчика сегодня же выдать кучу денег согласно векселям епископа. Тот сказал, что сумма слишком велика, чтобы выдать ее без ведома хозяина, и отправил гонца искать финансиста на турнире. Почти к середине дня Альфиери добрался до монастыря. По пути его догнал посыльный с запиской от надежного человека из дворца. Донесение гласило, что между графиней и ее зятем разгорелся скандал, который она смогла прекратить, только подписав письменный отказ от наследства в пользу дочери.
В монастыре первым, что попалось на глаза Альфиери, была почти готовая похоронная процессия. Монахи готовили епископа в последний путь. Церемонией со слезами на глазах руководил келарь. Еще немного, и гроб с телом внесли бы в собор, но кондотьер задержал похороны на неопределенный срок и разогнал всех монахов по кельям.
Бурмайера видно не было. В негодовании Альфиери вбежал в кабинет епископа и обнаружил Бурмайера за столом перед десятком пустых и полупустых бутылок и листом бумаги с расчетами.
— Что ты делаешь, сукин сын? Мы о чем вчера договаривались?!
— Сам ты сукин сын, — проворчал Бурмайер, — а я заметаю следы. Сейчас самое время похоронить епископа.
— С чего вдруг? Мы же договаривались, что подождем с этим.
— Обстоятельства изменились. Граф только что на турнире объявил о том, что постригается в монахи. Все обсуждают это событие, а смерть епископа на его фоне не очень и заметна. Не пойму, как ты этого добился, но город прямо упал тебе в руки. Ваша хренова, мать ее, 'хорошая война' экономит кучу денег.
Бурмайер сделал хороший глоток прямо из бутылки и продолжил.
— Ты теперь на коне, а я в убытках. Не будет войны, значит, я зря тащил сюда солдат.
Альфиери побледнел. Взял со стола бутылку и сделал несколько глотков, как будто хотел превзойти Бурмайера в плохих манерах. Напиток на вкус оказался очень крепким коньяком из монастырских подвалов. Бурмайер в ответ громко рыгнул, и первое место в плохих манерах осталось за ним.
— Город упал в руки Никколо Сфорца, — мрачно сказал Альфиери.
— А графиня? — заплетающимся языком спросил Бурмайер.
— Оказывается, графиня когда-то подписала отказ от наследства в пользу дочери, — не моргнув глазом соврал насчет 'когда-то' Альфиери.
— А ты не знал? Лопух!
Бурмайер громко захохотал. Альфиери стиснул зубы.
— Будем воевать? — Бурмайер сделал еще глоток из горла.
— Будем, — Альфиери тоже приложился к бутылке.
— Ну и слава Богу.
С этими словами Бурмайер, шатаясь, прошел к окну и выблевал во двор все выпитое. Прополоскал рот вином из другой бутылки, сплюнул во двор и с довольным видом позвонил в колокольчик. На звонок тут же прибежал оруженосец.
Альфиери был шокирован не столько совершенно неприличным поведением наемника, сколько его моментальным переходом от индивидуального пьянства к квалифицированной штабной работе. Итальянец еще не протрезвел, а баварец уже раздавал приказания по подготовке и составлял план атаки.
— А ты чего сидишь, пьянь? — обратился наемник к нанимателю, — где твоя сраная городская стража? Я что, один буду тебе город отвоевывать? Гони сюда своих офицеров! И давай, выкладывай все, что знаешь, про этого Никколо Сфорца!
Из мемуаров Доменико ди Кассано.
'Во втором часу дня к городским воротам подошел первый отряд Сфорца (конница). Стражники еще не ожидали активных действий и, как обычно, беспрепятственно пропустили участников турнира в город. Я с двумя оруженосцами поднялся в незапертое караульное помещение, мы пинками выгнали оттуда стражников и заперли их за первой попавшейся на глаза дверью с наружным засовом. Половину отряда я оставил у ворот, а остальных повел к арсеналу. Я рассудил, что, если бы Альфиери знал, что произошло, он бы защитил ворота. Но, если ворота не защищены, значит, каким-то чудом он еще не знает, и можно попытаться захватить еще и арсенал…
… У арсенала нас обстреляли из арбалетов и аркебуз. Стрелками командовал сам Альфиери. Я приказал возвращаться к воротам, но из боковых улиц нас атаковали ландскнехты. Среди командиров я узнал 'раубриттеров' с турнира. Когда мы пробились к воротам, при мне оставалось не больше дюжины всадников Ландскнехты преследовали нас половину пути до ворот, потом отстали.
… Пока мы ходили на разведку к арсеналу, к воротам со стороны города прибыл отряд городской стражи. Наши рыцари один раз атаковали стражников в конном строю, потом укрылись в надворотной башне. При осаде башни был поврежден приводной механизм подъема моста.