Глава 9.
Аляска, Анкоридж,
четыре года назад
Боль.
Это состояние совершенно не пугало ее.
Если тебе больно – значит, ты жив. И можешь что-то чувствовать. Вы замечали, как меняется мир и привычная обстановка вокруг, когда тебе больно?
Обычные стены становятся раздражающе белыми/ровными/толстыми. Свет слишком ярким, или наоборот – едва различимым.
А если боль сильная, то все вокруг вообще перестает существовать. Словно бы стирается. И ты оказываешься в вакууме.
Есть только ты, и то, что ты чувствуешь. Это похоже на оргазм, но другое. Более мощное, куда тотальнее. И уж точно, гораздо менее приятное.
О боли Синтия знала все. Но то, что она испытывала сейчас, рожая на свет сына – было другое. Потому, что ее тело знало этот процесс лучше нее. Потому, что ее природа работала практически без ее участия.
Все, что от нее требовалось – это терпеть. И не мешать врачам, делать свое дело. Еще один спазм. И еще.
Девушка откидывается на подушку, пока юная медсестра смахивает пот с ее лба. Синтия тяжело дышит, но это мало помогает. Она яростно цепляется за ручки кушетки, сцепив зубы, выталкивает из себя ребенка.
Младенец буквально разрывает ее напополам. Но тело воспринимает это спокойно. Естественно. Так, словно бы это просто стандартный процесс, и как только он закончится, все вновь будет хорошо.
- Вижу головку, - радостно сообщает акушер, - еще немного, Синтия! Ты молодец.
Брикс не считала себя молодцом.
Будь она «молодец», у нее хватило бы ума не трахаться никогда в своей жизни. И тогда бы не пришлось рожать целого человека. Хоть и маленького…
Спазм!
Волосы липнут ко лбу и щекам, судорога сводит ногу, тело горит – но это не та агония, что она ощущала, пока заживали ее переломы. И не та боль, что она испытывала, когда Остин бил ее.
Эта боль была благородной. Обыденной. Той, что обязана пережить каждая женщина в своей жизни. И большая часть из них переживает ее легко, играюче. А после старается забыть поскорее.
Болезненный длинный спазм, мышцы сжимаются, и малыш выскальзывает на руки акушеру, заставляя Брикс издать долгий стон болезненного облегчения.
- Это мальчик! – сообщает он, пока его помощники спешно срезают пуповину и вручают младенца неонатологу.
Все происходящее, как в тумане. В вакууме блаженства. Боль отступила, оставляя Синтию одиноко лежать на кушетке и наблюдать за созданием, которое подарила ей судьба.
Медики быстро и умело приводят малыша в порядок и подносят роженице.
Брикс берет ребенка на руки и смотрит в его сморщенное, отекшее красное лицо. И понимает – вот для чего она жила все это время.
Что бы встретиться с единственным в своей жизни, важным и дорогим.
- Привет, - глупо говорит она, прежде, чем детская сестра забирает сверток и уносит его.
Одиночество обрушивается на Брикс.
Наконец-то девушка понимает, насколько пусто и одиноко ей было все это время. И теперь был на этом свете человек, которому она действительно нужна. И который был нужен ей.
Сан-Антонио, Техас
4 года спустя
Красный джип чероки мчится по трассе, и, достигнув указателя «Аэропорт» съезжает с трассы.
Синтия решительно мчится навстречу своей смерти, прекрасно понимая, что с ней может сделать Остин. Но ее куда больше страшило то, что он мог сделать с Джесси. Кровь буквально застывала в жилах от размышлений на эту тему.
Она выключает поворотник, а впереди уже виднеется здание аэропорта, бликуя в лучах утреннего солнца витражами окон.
Брикс спешно паркуется, оплачивает место и мчится в здание, молясь всем богам, что бы как можно быстрее улететь, до тех пор, пока офицер Вордо не заметил ее отсутствия.
Впрочем, это практически не возможно. Улизнуть испод его строгого надзора было достаточно сложно.
Она даже в окно его кабинет вылезла, что бы внимания к себе лишнего не привлекать. Что и говорить, а сбегать она научилась мастерски. Как и обманывать, и стоять за себя любой ценой.
Нет, Синтия, безусловно, понимала, что зря не сказала Идрису о звонке Остина. И в то же время, никогда бы не простила себе, если бы навредила этой информацией Джесси.
Это было настолько тонко, хрупко и неоднозначно, что она совершенно не понимала, какой ход с ее стороны был бы верным. Единственное, чего она жаждала больше жизни – это спасти своего сына. Остальное, попросту, значения не имело.
Девушка вбегает в здание, и в лицо ударяет холодный, кондиционированный воздух, мгновенно отрезвляя.
Охрана тут же обращает внимание, и Синтия осознает, насколько подозрительно выглядит. Приглаживает волосы, переводит дыхание и идет к стойке регистрации.
Ее сбережений должно хватить на билет до Аляски, а уж до Ситки она точно найдет вариант добраться. Все же, это ее родина.
Девушка покупает билет, озираясь по сторонам. Но все вокруг было спокойно, и единственным подозрительным субъектом в здании аэровокзала была она. Вызывая массу вопросов у персонала.
Заполучив билет, Брикс прошла в зону ожидания, села на сидение, и приготовилась нервно ждать целых два часа, до открытия регистрации.