Глава 10
Аляска, Анкоридж,
три года назад
Синтия заходит во двор дома на Скай-Хилл Драйв, удерживая Джесси одной рукой, второй закатывает коляску на веранду.
На худом плече болтается огромная сумка со всем необходимым для малыша. Только вчера мальчику исполнился годик, и то тут, то там встречались сдувшиеся шарики, и следы от праздничного конфетти.
Молодая жена оставляет коляску, и отворяет двери своей тюрьмы. За минувший год Остин ни разу не ударил ее, окружил их с Джесси странной, трепетной любовью, что казалось лично ей - очередным перегибом.
Кауфман был не здоров. И с годами это проявлялось все острее. А с маленьким сыном Синтия ощущала себя невероятно беспомощной.
Бен иногда писал ей сообщения, но Брикс их игнорировала. От Аманды она знала, что парень женился и у него тоже родился сын. Забавно. Разница с Джесси каких-то три месяца. Такая насмешка.
- Ну вот мы и дома, - успокаивающе лепечет девушка сыну, закрывая за собой двери.
Оглядывает комнату, телевизор работает, но Остина нигде нет. Хотя он должен быть дома уже. Дело к вечеру.
Синтия усаживает Джесси на игровой коврик, оставляет сумку на диване, и идет на кухню, собираясь сделать кашу малышу.
Там, в полумраке комнаты, она и находит Кауфмана. Полупьяного.
- А вот и моя принцесса, - насмешливо говорит он, отпивая из горла пиво.
Всякий раз, когда он называл ее так – жди беды.
Брикс нерешительно останавливается, ощущая в его тоне угрожающие нотки.
- Угадай, кто заходил?
Можно было бы сказать, что Синтия не чувствовала подвоха. Но это было не так. В общении с Остином всегда был подвох.
Она молча ждет, не давая Кауфману возможности зацепиться за слова. Он ведь наверняка предвкушает ее ответ, и Брикс не хотела радовать его такой малостью.
- Твой ненаглядный Бенджамин, - торжественно выдержав паузу, сообщает муж.
Что и говорить, для Остина его племянник словно красная тряпка для быка. Даже сейчас, когда они окончательно потеряли контакт, не общались и не встречались больше полутора лет.
- Хотел познакомиться с Джесси, - насмешливо продолжает Кауфман, - Но вы разминулись.
Мужчина смотрит на Синтию, исподлобья тяжелым, мрачным, мутным от алкоголя взглядом.
- Какая жалость! – и швыряет вдруг в стену бутылку, та взрывается сотней осколков и орошает вонючей пенистой жижей пол и стену.
Брикс спешно пятится, прекрасно понимая, к чему идет. Нет, она больше терпеть не станет, хватит!
В минуты мира, когда Остин в очередной раз говорил ей в любви и смиренно просил прощения, она озвучила свои мысли. Что при первой же опасности для себя или Джесси – уйдет. Кауфман поклялся могилой своей матери, что никогда больше не поднимет на нее руку. Но, должно быть, забыл.
Синтия спешно выходит из кухни и подхватывает на руки испуганного громким звуком, сына. Она слышит тяжелые шаги за своей спиной, но совершенно точно не замедлится ни на мгновение. Подхватывает с дивана сумку, и почти доходит до двери, когда пьяный муж хватает ее за волосы и дергает на пол.
Девушка вскрикивает, валится. Но сына удерживает, больно ударившись копчиком и локтями о пол. Джесси начинает кричать. Спешно скатывается с Брикс, растерянно отползает на метр, садится и рыдая наблюдает за тем, как Остин обрушивается на жену с ударами.
Он садится на Синтию сверху, и отвешивает ей звучную пощечину, пока девушка всеми силами пытается уклониться от его ударов, перехватить руки супруга, или просто отвернуться.
- Ты дрянь, - пьяно рычит он в ее лицо, - Ньюман никак не может забыть сюда дорогу… Чей это ребенок?!
Наконец-то, этот вопрос прозвучал.