- Я сказал – исключено, - угрожающе рычит шериф.
Мальчишка смотрит на отца большими, полными слёз глазами. Моргает широко, пока крупные слезинки соскальзывают на пухлые розовые щёчки.
- Дерьмо, - выдыхает Остин и резко встаёт.
Ему и жалко его, и хочется как следует надавать по заднице за капризы. Но если быть до конца перед собой откровенным, он понятия не имел, как вести дела с детьми. Поэтому молча пошёл в туалет, где заперся на щеколду, отгораживаясь от наглого пацана.
Обиженный пренебрежением к своей персоне, которого с матерью никогда не было, Джесси думает всего мгновение, после чего решительно идёт к входной двери. Он сто раз видел, как отец открывает замок, прикладывая карточку к коробочке на стене.
Мальчик так и поступил.
Дверь отворилась, и малыш спокойно вышел из номера на раскалённую солнцем улицу. Прохладная вода бассейна так и манила его, поблёскивая в лучах полудня. Джесси не думал о том, что он не умеет плавать, что он не одет в плавки для купания, и нет шапочки от солнца.
Мальчик хотел доказать отцу, что большой. Что самостоятельный и смелый.
Остин замечает побег в окно, когда выходит из туалета, застёгивая штаны.
- Вот гадёныш, - бурчит нерадивый отец и делает было, шаг к двери, когда Джесси становится на бортик бассейна.
Разморённая на солнце девушка, что дремала на шезлонге под большой шляпой, не заметила мальчика. Но была к нему ближе всех. Все знали, что она работала в ночную смену в какой-то закусочной, оказывая в туалете допуслуги.
Мальчик подходит к краю бортика и слышит, как распахивается дверь их номера. Оборачивается и в этот миг – оступается.
- Папоска, смотри… - только и успевает сказать Джесси, срываясь с бортика в воду и ударяясь о его угол подбородком.
Кауфман бросился к нему. Должно быть, он закричал, потому что местная шлюшка удивлённо очнулась от дремы и села на лежаке, расставив ноги.
Её дешёвый, выгоревший купальник был такого же цвета, как вода в бассейне. Кровавое пятно стремительно расплывалось над головой Джесси, и Остин недолго думая плюхнулся в воду, подхватывая ребёнка.
Женщина спешно потянулась за телефоном, к месту происшествия выбежал администратор отеля, и пара постояльцев, что шли из магазина с покупками.
Остин дёрнул Джесси к себе, и, сжав крошечное тельце, всплыл с ним на поверхность. Сердце его колотилось так громко, что он почти не слышал ничего вокруг.
- Синтия…
Девушка открывает опухшие от постоянных слёз глаза. Она уснула, скукожившись на диване Вордо.
Каждый день без Джесси заставлял терять надежду. Ей снилось, что мальчик мёртв. Что мать его больше никогда не увидит.
Иногда, вместо головы Идриса, к её ногам прикатывалась голова Джесси.
Она ничего не ела и не пила. Была чудовищно истощена и ослаблена, продолжая игнорировать все просьбы полицейского, хоть что-нибудь съесть.
- Синтия? – нежный тон афроамериканца выдёргивает её в реальность.
Рыжая лениво поворачивает голову и смотрит на него.
- Только что позвонили из больницы, - осторожно начинает мужчина, ощущая, как тонкие пальцы Синтии впиваются в его руку, угрожая проткнуть ногтями кожу.
- Он жив?
Идрис спешно кивает.
- Только что привезли ребёнка с рассечённым подбородком, по описанию очень похож на Джесси, документов и страховки – нет. Туда отправили наряд полиции.
Девушка спешно садится, утирая глаза.
- Я поеду тоже.
- Не глупи, слышишь? Нечего тебе там пока делать. Что, если это не Джесси?
Но ей плевать. Рыжая стремительно покидает кабинет Вордо и несётся на парковку. Хватит ожидания.
Остин мерит ногами приёмную, пока мальчика спешно увозят от него в операционную. Воды нахлебаться он не успел, а вот на бороде рана получилась здоровая.
Мужчина нервно нарезает круги, когда в детское отделение входит пара патрульных. Кауфман натягивает бейсболку пониже на глаза, и отходит к кулеру, поворачиваясь к ним спиной.
Рядом с кулером сидит молодая женщина и листает новости в телефоне, ожидая своё чадо с процедуры перевязки. Напротив, женщина с ребёнком ждут стоматолога.
В углу мамаша смущённо кормит грудью младенца.
Детское отделение буквально кишело крошечными пациентами.
Единственный охранник стоял у входа, и перекинувшись по рации парой фраз с кем-то, ленивой походкой отправился на обход корпуса.
Полицейские подходят к постовой сестре, и тихо о чём-то переговариваются.
Остин наливает себе воды в картонный стаканчик, и следит в отражении хромированного поручня за происходящим за своей спиной.
Медсестра кивает копам и указывает в спину Кауфмана. Мужчины следят за направлением, разворачиваются и идут к нему. Один – грузный афроамериканец, второй – совсем молодой человек.
Жалко будет убить их.
- Простите, сэр.
Обращается к нему толстяк, и Кауфман медленно разворачивается лицом.
- Чем могу быть полезен, офицеры?
Между делом мужчина замечает, что обе полицейских вооружены, и кобура их открыта. Они готовы в любой момент пустить в ход своё оружие.
- Предъявите, пожалуйста, документы, на вас и на ребёнка, - вежливо говорит молодой.
На его груди поблёскивает значок, с гравировкой «Ст.Вилсон».
Кауфман понимающе кивает и улыбается полицейским добродушно.
- Мой ребёнок сорвался в бассейн. Документы – это последнее, о чём я думал в тот момент.
- Что ж, в таком случае сэр, мы вынуждены попросить вас задержаться до приезда…
Договорить толстяк не успевает, Остин вцепляется резким, решительным движением в его кадык, безошибочно выделив лидера группы.
Молодой, разумеется, теряется, не представляя, что делать в такой ситуации. Этих спасительных секунд Кауфману хватает, чтобы выхватить пистолет патрульного, и выстрелить из него во второго.
От громкого звука обитатели холла вскрикивают, и медсестра пригибается испуганно.
Остин спешно переводит пистолет к голове негра, пнув, ногу покойного Вилсона в сторону, орёт на онемевшую женщину на ресепшене:
- Заперла входные двери! Быстро! Иначе я вынесу ему мозги!
Медсестра спешно выскакивает из-за стойки и бежит к дверям, блокируя их.
- Ты! – Остин смотрит на мамашу с телефоном, - Быстро достань у трупа оружие, дубинку и шокер, и мне давай.
Остин прекрасно знал женскую психологию. Ради детей они сделают всё что угодно.
- Или я снесу башку этому мальцу. Хочешь?
Кауфман кивает на мальчишку с гипсом и улыбается пугающе.
Испуганная женщина тут же срывается с места, и с трудом подавляя панику и бегущие по щекам слёзы, склоняется к Вилсону, руки её не слушаются, но она смело снимает с трупа дубинку.
Едва сестра блокирует входную дверь, Остин совершает еще один выстрел, орошая стерильный пол детского отделения мозгами второго патрульного.
- Сейчас повеселимся, - улыбается мужчина, под женские крики паники и отвращения.