- А как она при нем говорила?
- Сказала, что медсестра, и присутствует при операции его сына. Они забаррикадировались в операционной.
Синтия тихо издала какой-то звук. То ли всхлип, то ли вздох – непонятно.
- Она как раз по видео связи показывает, что у них там твориться, оставив мальчика с хирургом и анестезиологом, - продолжает Роуз, подводя Идриса и Синтию к фургончику телевидения.
Медсестра вела трансляцию онлайн, демонстрируя все происходящее через толстое круглое окно двери в холл. Остин широкими шагами метался пиз угла в угол, размахивая пистолетом и то и дело, тыкая им в лицо какой-то испуганной женщины.
- Где мой сын? – орет он, - Когда его операция закончится?
Идрис медленно кивнул.
- Надо торопиться, - говорит Роузу, - Если Кауфман поймет, что мальчик в порядке, он может перейти к агрессии. А если увидит это… - полицейский кивает на трансляцию и тяжело вздыхает.
Ну и время настало. Все в сети, как в канализации.
- Охранник утверждает, что знает второй вход, и может показать, как зайти и аккуратно обезвредить психа, - продолжает патрульный деловито, кинув на Брикс настороженный взгляд.
Вордо, поймав его, кивает.
- Мать ребенка, - отвечает на его мысленный вопрос.
Роуз понимающе вздыхает. Меж тем Идрис продолжает:
- Пожалуй, с охранником есть смысл поговорить. Зови его.
Спустя еще пару минут, Идрис, охранник и прибывший переговорщик стоят у стола и обсуждают план.
Синтия нервно топчется в стороне. От голоса Остина, что со всех гаджетов прорывается к ней, по спине бегут мурашки.
- Если вы не отдадите мне ребенка, - орет он кому-то, - я начну убивать! Каждого, по одному! Кто у вас тут главный, а?
Брикс кусает ногти, и почти не чувствует вкуса крови. Ее пальцы кровоточат, но сейчас это не важно. Все не важно.
Остин мечется, словно лев в клетке. И когда он успел натворить столько не самых хороших дел? И что имеет в итоге?
Четыре бабы и два ребенка, в приемной с забаррикадированными дверями. Один пистолет, и в нем примерно девять патронов. А сколько во втором?
Судя по скоплению машин полиции за окном, ему крышка. Надо что-то делать, что-то думать.
Мужчина скользит взглядом по окружающей его обстановке, и замечает в круглом окошке двери, ведущей в коридор странный, прямоугольный черный предмет. Точнее, его уголок. Что за херня?
Бывший шериф Ситки осторожно крадется к двери, и его осеняет. Телефон! Его кто-то снимает!
Кауфман вскидывает оружие и стреляет в цель. Метко попадает в гаджет и ранит в руку медсестру, что вскрикивает от боли.
Отшвырнув ногой стул, который поставила постовая сестра у дверей, ведущих в недра больницы, Кауфман врывается туда, и хватает молодую женщину за волосы, дергает на себя.
- Ты что там снимала, сука? – рычит он зло, размахивая пистолетом.
- Вас… - жалобно мямлит она.
Не заметив угрозы, бывший шериф заталкивает медсестру в приемную, и быстро баррикадирует двери.
Так, дела хреновые. Что эта дура успела показать?
Направив пистолет на своих заложников, Остин говорит:
- Сотовые все достали и бросили мне! Быстро!
Испуганные женщины и дети стали спешно избавляться от гаджетов, пока Кауфман, исследовал стол поста, впрочем, успевая проследить за каждым присутствующим.
- Ты! - указывает на одну из мамашек, - Быстро подошла.
Женщина встает на ватные ноги и едва живая, подходит к Остину. Мужчина выкладывает перед ней моток скотча, который нашел в нижнем ящике стола, - Свяжи всех, и побыстрее. Рты тоже заклей.
Заложница недоуменно уставилась на Кауфмана, и тот, для убедительности снял с предохранителя. Она дернулась и поспешила вернуться к товарищам по несчастью. Руки женщины так сильно дрожали, что она едва нашла край клейкой ленты, и стала разматывать ее с характерным звуком.
Остин стоял рядом и все контролировал, направив на нее оружие. Лучше бы, конечно, все делать самому. Но так как он совсем один, достаточно опасно.
Когда женщина справилась со своей частью работы, Остин опутал клейкой лентой и ее, а после и раненую медсестру, заодно перетянув ее запястье, остановив тем самым кровь.
Приклеив последней скотч к губам, Кауфман вздохнул с облегчением. Так-то лучше. Ну, во всяком случае – тише.
И есть возможность спокойно подумать.
Идрис смотрит трансляцию как раз в тот миг, когда слышится выстрел и связь прерывается.
- Он ее убил?! – взволнованно спрашивает Синтия, выпрыгивая из вагончика и напряженно глядя на здание больницы, - Почему никто и ничего не делает?!
Она рвется к оцеплению, но Роуз перехватывает рыжую и оттесняет в сторону, и как раз в этот миг девушка замечает группу из пяти человек в черной форме, что гуськом двигаются к зданию.
- Это что?! Штурм?! – шипит она возмущенно.
Все знаю из фильмов девяностых, что штурм — это плохо. Очень плохо!
- Эй, смотрите, - доносится голос из фургончика, - Он прислал видеообращение, разместил на сайте больницы…
Парень в очках, что был королем и богом своего фургона, напичканного техникой, сделал звук погромче, позволяя Синтии и Роузу посмотреть его и услышать каждое слово психопата.
- Внимание всем! – в привычной, насмешливой манере говорит Остин, - Я тут подумал над тем, что у меня получилось. И готов отдать вам заложников, при одном условии… - его губы кривит та самая усмешка, - вы дадите мне уйти. А для уверенности в своей безопасности я прихвачу… - он переводит камеру на заложников и указывает на мальчика со сломанной рукой, - Вот этого парня, лады? Может, так вы будете головой думать, а не задницей.
Связь прерывается, и Синтия понимает, что пока она смотрела на бывшего мужа – штурм начался.
Во рту сразу пересохло, перед глазами тревожно меркнет свет. Звуки выстрелов, или ей кажется?
Гомон голосов и криков. Она пытается подойти поближе, но полицейские не пускают ее оттесняя. Как и других людей, чьи родные и близкие оказались в числе заложников.
Джесси. Сынок.
Силы окончательно покинули ее. Девушка осела на раскаленный бордюр, сжав голову руками так сильно, словно хочет раздавить ее. Асфальт под ее растоптанными кедами источал такой жар, что на лбу появилась испарина.
Вдруг ее обступила тишина. Плотная и густая, словно бы она оказалась в вакууме. Это возможно?
Девушка удивленно поднимает глаза и понимает – все.
В небо поднимается клуб черного дыма. Что там случилось?
Брикс встает на нетвердые ноги, и в этот миг из-за угла показываются люди. Те самые, в черном. А среди них и Идрис. На его руках хрупкое белое тельце мальчика. Голова запрокинута, каштановые кудряшки вздрагивают при каждом шаге.
Внутри Синтии все обрывается. Он... мертв?
Она делает еще шаг и тянет руки к сыну, потерявшись среди своих фантазий, снов и реальности. Вордо подает ей Джесси, и тут же подхватывает их обоих. Колени Синтии подгибаются.
Мальчик тяжело вздыхает, его ресницы мелко дрожат. Он приоткрывает глаза и при виде рыдающей матери, нежно улыбается.
- Мамоска… - маленькая ладошка Джесси касается щеки матери, а та все не может успокоиться, истерично рыдая от пережитого стресса.
Идрис передает женщину и ребенка медикам и идет к группе захвата, на ходу достает сигареты.
- Ушел, гад! – сообщает один из парней, когда Идрис поравнялся с ними, и угостившись у него сигаретой