Глава 13
наши дни
Синтия проснулась рано. Да и не спала совершенно, бездумно глядя то на спящего сына, то в окно. Теперь, на ее окнах были решетки. Они с Вордо решили, что так будет лучше для всех. Но ее не оставляло ощущение, что она с сыном в клетке.
Едва занялся рассвет, Брикс отправилась в душ.
Вкус поцелуя Идриса на губах не смывался водой, ни перебивался мятной зубной пастой. Прикосновения его рук оставили отметины, но не такие, как от Остина. Это было что-то новое. Иное.
Брикс замотала волосы полотенцем и вышла из душа, смахнула влагу с зеркала и уставилась на свое отражение. Ненавистные веснушки, почти зажившие следы от пирсинга, и проступившая рыжина волос сделали ее прежней. Как будто не было всех этих лет.
Девушка касается пальцами своих губ, силясь понять, зачем она бросилась на полицейского ночью, и не сон ли это был? И главное, разве может она подвергать Вордо такой опасности? Ведь если Остин узнает…
Молодая женщина выходит из комнаты, завязывая поясок тонкого халата на талии и идет на кухню, тихо шлепая босыми ступнями по голому полу.
Синтия не очень понимает, как ей следует себя вести дальше. И вообще, как сам Идрис к этому всему отнесется?
Она входит на кухню, и удивленно останавливается.
Вордо уже сидит за столом, в выглаженной белой рубашке, и галстуке. На его руке поблескивает перстень. В кухне приятно пахнет кофе.
Он смотрит на Брикс и вежливо кивает:
- Доброе утро.
Синтия тревожно касается полы халата на груди, пряча оголенный клочок кожи и кивает.
- Доброе…
Идрис свеж и собран, словно бы и не было ничего «такого» между ними. И, кажется, совершенно не испытывает неловкости. А вот ей очень и очень неловко.
- У меня возник план, - деловито говорит полицейский, откидываясь на спинку стула, - и я решительно намерен его реализовать, независимо от того, согласишься ты со мной или нет.
Брикс удивленно вскидывает брови, потому что ей не нравится его тон. И то, что он говорит. Но потом думает, что ее мнение в этой ситуации не так уж важно, ведь цель у них одна – поймать Остина.
- И ты меня посвятишь?
Идрис задумчиво смотрит куда-то поверх ее макушки, и медленно кивает.
Игра в «между нами ничего не было» складывалась весьма удачно. Джесси практически не давал Идрису и Синтии быть наедине. Они всегда в окружении людей из участка, патрульных или ребенка. Вечером прятались по своим спальням, задаваясь, в общем-то, одним и тем же вопросом.
Что дальше?
И теперь, когда они вдруг оказались рядом, а между ними мерно посапывал Джесси, Синтия ощутила то самое чувство неловкости, которое за минувшую неделю почти успела забыть.
Гул турбин самолета убаюкивал, и им оставалось лететь примерно полчаса еще. Она сидела у окна, и сжимала крошечную ручку своего сына. Идрис, что восседал справа от них, и задумчиво листал самолетный журнал, неловко прочистил горло и кинул на Брикс быстрый и косой взгляд.
- Как ощущения?
Рыжая, услышав его вопрос, резко повернулось.
- Что?
- Как чувствуешь себя? Волнуешься?
Брикс пожимает плечами, и смотрит в окно.
Уже виднеются первые заснеженные пики.
Она возвращается в Аляску.
- Не особо.
- Сколько лет ты тут не была?
- Почти семь… - нехотя отвечает Синтия, и вновь смотрит в окно.
Путь до ее родного города был не близкий. Из Техаса они летели в Лос-Анджелес, а оттуда пересели на рейс до Сиэтла. И вот, третий самолет нес их уже над Аляской, снижаясь над Ситкой стремительно и неотвратимо.
- Полагаю, это очень поможет, - говорит Вордо, изучая напряженную фигуру своей спутницы.
Ему вся эта ситуация не нравилась от слова «совсем», но он был ее заложником. По той просто причине, что предпочитал сначала решать вопросы, а потом уже думать о себе, и о том, что хочет лично он.
- Очень на это надеюсь, - устало отвечает Брикс, - Потому, что последний раз, когда я была тут…
Она хотела было, сказать, что убила мэра Ситки, забывшись, с кем говорит. Но тут же одернула себя.
- Что случилось, когда ты была тут? – заметив ее заминку, интересуется Идрис.