Глава 18.
Ситка, Аляска
наши дни
Джек Кауфман входит в участок и все вокруг смолкают. Он криво улыбается коллегам своего брата.
- Денни, привет, - машет патрульному, улыбается.
Душа компании, не дать не взять. Идрис, что с плохо скрываемым скептицизмом наблюдает за этим, усмехается.
Рорк мрачной тучей нависает чуть позади. Было в поведении пилота что-то неестественное, наигранное. Как костюм, который плохо сидит.
Идрис кидает на Фрэнка взгляд. Он видит?
Но кроме явной враждебности, лицо детектива Рорка не выражало ничего.
- Доброе утро, офицеры, - Кауфман игриво пожимает руки Идриса и Фрэнка.
- Присаживайся, Джек, - говорит шерфи, но в тоне нет и намека на вежливость.
Пилот опускается на стул, и переводит взгляд на Вордо.
- Ну как прошла ночь, офицер? Спалось хорошо? После горячих ночей Техаса? – Кауфман скользит взглядом по Идрису, плохо скрывая ехидный блеск.
Вордо не может отделаться от ощущения некой осведомленности в происходящем, и холодок неприятного предчувствия пробегает по его спине.
- Спасибо, все в порядке, - прохладно отвечает Вордо, - давайте перейдем к делу?
Джек, что явно был доволен собой, кивнул.
- Конечно, почему бы и нет?
- Расскажите нам о Веронике Джонсон? – Идрис задает свой главный вопрос.
Рорк терпеливо молчит, хотя, вероятно знает чуть больше, чем хочет показать.
- Что о ней рассказывать? – игриво начинает Джек, - Была девчонка, братья в нее влюбились. Потом произошел несчастный случай, и девчонка погибла. Мне было лет пять – шесть тогда. Или даже меньше, - Кауфман пожимает плечами, - И чего вам далась эта Вероника? Делу больше тридцати лет.
Рорк и Вордо переглядываются, и житель Ситки продолжает:
- А что с отчимом вашим произошло?
Маска «души компании» стекает с Джека. И на мгновение, на какие-то доли секунд, в его глазах показывается странная, пугающая мгла.
- Он погиб, ты же знаешь, Фрэнк.
Идрис смотрит на Рорка, а Кауфман вновь в образе весельчака.
- То время помню очень смутно, говорят, дети блокируют плохие воспоминания.
Вордо кивает, соглашаясь.
- У вас еще была сестра, верно?
Кауфман снова кивает, все с той же, пугающей улыбкой на лице.
- Что с ней произошло?
Джек потрясающе хладнокровно пожимает плечами.
- Не имею не малейшего понятия.
Зато Вордо, да и Фрэнк точно понимали, что он врет.
- Ладно, Джек. У меня есть идея, - включается в разговор Рорк, - давай сделаем так. Ты нам расскажешь, где твой брат. А мы не станем ворошить твое прошлое, и искать причины посадить тебя в тюрьму. Надолго…
Улыбка вновь сбегает с лица обаятельного пилота. Он смотрит на копов и медленно говорит:
- Тогда вам придется убить Остина, иначе мне крышка.
Синтия ехала все дальше в лес. Очень скоро дорога пропала, утопая в снегу. И ее решимость таяла с каждым километром.
Сумрачный лес обступил ее, напоминая о том дне, когда она впервые оказалась в домике Остина, против своей воли.
Минуя то место, где нужно было свернуть, Брикс какое-то время блуждала по лесу, утратив возможность найти дорогу. Первый раз она была без сознания, а после вообще в багажнике.
Потом, Кауфман конечно рассказал ей, где именно стоял его домик. Это стало бы идеальным для него местом, переждать бурю и спрятаться ото всех. Вряд ли он ждет ее. Надо быть полной идиоткой, что бы ехать к нему. Но Брикс понимала, что этот вопрос надо решить. Любой ценой.
Она так устала прятаться!
Хижина сама явилась перед ней, в тот миг, когда Синтия решила ехать обратно. В лесу начало темнеть, а это значит, что до полной темноты у нее было около часа.
Рыжая сдала назад, оставив машину за поворотом, укрытой чащей леса. А сама выбравшись из салона, короткими перебежками подобралась к домику Кауфмана.
Свет в окнах не горел. Но это ничего и не значит.
Стараясь не шуметь, она аккуратно трогает ручку двери и та без проблем подается на нажатие. Отворив ее, Брикс настороженно заглядывает в домик.
В нос ударяет запах еды. Свежей.
Он здесь.
Рыжая входит и тихо закрывает за собой. В домике стерильная чистота. Посуда тщательно вымыта. На полу – ни пылинки.
Девушка проходит вокруг стола, за которым они с Остином ели долгих семь лет назад, заглядывает в уборную – но там пусто. Тихо крадучась подбирается к спальне, заглядывает туда – так же никого.
Кровать заправлена все той же шкурой, комнаты проветрены и обогреваются.
План созревает мгновенно. Нет, она больше не жертва. Она была хорошей женой, и муж ее многому научил.