Пока они ели, я молча потягивала из стакана клюквенный сок - моя подруга Элейн сказала, что он отлично очищает организм. Они обсуждали экзаменационную тактику, и Хлоя призналась, как она боится.
-Все, что тебе нужно сделать, - сказал Саша, - это иметь хорошую идею, когда ты увидишь свои вопросы. Не пытайся придумывать идеи заранее, иначе в нужный момент ты начнешь выбирать более подходящие из ранее приготовленных, и это не сработает.
Ну что ж, вполне универсальный жизненный принцип.
Хлоя послала ему благодарный взгляд и съела огромную порцию тушеной рыбы. Я занималась соей внутренней очисткой и думала, как прекрасно сидеть здесь, просто слушая их.
В кухню вошла Мэг.Она выглядела ухоженной и выспавшейся, ее светлые волосы цвета карамели были зачесаны вверх.
-Милые мои, - сказала она, - вы должны были вызволить меня из изгнания. Я бы хотела присоединиться к вам. - Она села за стол. - Это был немного одинокий день. Никого не было дома.
Я снова наполнила свой бокал, но я знала, что Мэг смотрит на меня. "Помолчи, - хотелось мне сказать. - Пожалуйста, помолчи".
-Тем не менее, одиночество продуктивно для ума и, несомненно, хорошо для души. И мы все знаем, что моя душа нуждается в доброте. - Лицо Мэг было спокойно, хотя в голосе звучало озорство. Так как в ответ не прозвучало ни одного комментария, она добавила. - Могу ли я указать, что была добродетельна сегодня?
Саша вскочил на ноги, стул с визгом проехал по плитке.
-Почему бы тебе не выпить чашку кофе, мама?
Мэг постучала по столу овальным ногтем - ее руки были довольно красивы от природы, и она умела сделать их безупречными.
-Кофе такой... коричневый..., - сказала она. - Но, думаю, я должна согласиться на него. - Она опять посмотрела в мою сторону, и ненависть пронзила меня, словно электрический заряд. - Шутка, - сказала она.
Ненависть любопытная эмоция. Иногда она притупляется усталостью, но вдруг неожиданно пробуждается разрушительным всплеском. А иногда, и это никогда не сможет удивить меня, она превращается в то, что можно назвать любовью. Вот как у меня с Мэг.
Непонятно каким образом, поздний звонок прошел по горячей линии.
-Это миссис Сэвидж, - сказала я, - и уже слишком поздний час для звонков.
-Ты совершенно права, - сказал мой муж. - Ты не обязана разговаривать с незнакомыми людьми в этот час.
-Тогда положи трубку. - Едкие слова вылетели из моего рта, прежде чем я успела их остановить.
Последовала секундная пауза.
-Я так тебе надоел? Что случилось? Что я сделал?
-Извини.
Уилл попробовал еще раз:
-Я могу тебе чем-то помочь?
Я не поддалась искушению сообщить ему, что сейчас он говорит своим официальным голосом, предназначенным для избирателей.
-О"кей. Дневной отчет. Во-первых, в местной прессе опубликованы три твоих фотографии. На одной ты выглядишь не очень, на остальных просто великолепен. Во-вторых, "Хансард" опубликовал часть доклада, который показывает, как самоотверженно ты борешься за права избирателей своего округа, даже на посту министра.
Он устало вздохнул, заставив меня устыдиться своей грубости.
-Что опять не так, Фанни, - спросил он.
Я хотела бы сказать, что хочу чаще видеть его дома. Но теперь уже не имело значения, был он дома или нет. Поэтому я продолжила привычный обмен информацией.
-Мэг чувствует себя прекрасно. Хлоя мечется в приступах ужаса и восторга. Саша, как всегда... остается Сашей.
Казалось, это удовлетворило Уилла.
-Завтра у меня очень напряженный день, - сказал он, и я подумала, что то же самое он может сказать о большинстве дней своей жизни. - Как всегда, впрочем. - Мне показалось, что он услышал мои мысли. - Спокойной ночи, дорогая. Надеюсь, завтра утром ты будешь чувствовать себя лучше.
-Спокойной ночи, - ответила я.
Первыми словами, которые я услышала от него были: "Нет расточительности правительства. Нет школам, предающим детей. Нет больницам, убивающим своих пациентов. Дамы и господа, как адвокат, я ежедневно сталкиваюсь с этими бесконечными обидами. Я знаю, как сильно может пострадать доверчивый и наивный человек. Я знаю, сколько ему нужно мужества. - Он остановился и на мгновение задумался. - Дамы и господа, я считаю политику инструментом построения моста между тем, как мы представляем свою личную жизнь и возможностью реализации этого через жизнь общества".
Был пасмурный январский день, и я зашла в ратушу Стэвинтона, спасаясь от холода в ожидании пригородного поезда. Конечно, я читала газеты, но у меня было очень смутное представление о политике, мои интересы располагались в другой плоскости.