-Ты сказал, что это вероятно. Но я не хочу жить там. Основная часть бизнеса Баттиста находится в Лондоне. Ты забываешь, что здесь я прожила почти всю жизнь. Я хочу остаться в Лондоне.
-Фанни... - Уилл подошел и сел на кровать. - Дорогая... посмотри на меня. Это важно. Мы должны пойти на жертвы. Помнишь, что мы верим друг другу? Мы договорились. - Он скользнул на колени около кровати. - Никто не говорил, что будет легко.
Я видела, как при этих словах его лицо просияло светом веры и убежденности.
-Уилл, мы не должны жить там. Мы сможем приезжать, часто.
-Полумерами не обойтись. Это классовая война. Теперь я это ясно вижу.
Я смотрела в любимые темные глаза.
-Уилл, я могу считать себя первой жертвой этой войны?
-Миссис Сэвидж, это не пойдет нам на пользу.
*
Я сделала все, что от меня требовалось. Перед началом кампании я не была экспертом, но Манночи сделала все, чтобы я им стала. Постоянно находясь рядом со мной, он бормотал инструкции, поставлял информацию, требовал моих ответов. Он рассказывал мне о мигрантах, владельцах строительных компаний, местных налогах, обитателях кварталов, которые скорее всего проголосуют за Уилла. Он неустанно вооружал меня фактами, статистикой, советами, и научил меня главному правилу это странной войны. Пленных не брать.
-Никакой милости к падшим? - Поддразнила я его.
Он был абсолютно серьезен.
-Нет. И не позволяйте никому убеждать вас в обратном, Фанни.
К тому времени мы были друг для друга "Фанни" и "Манночи". Его христианское имя, сказал он, не годится для общественного употребления.
Я завоевала Манночи, но потеряла Уилла, то есть моего собственного Уилла. Он был скрыт за стеной помощников с блокнотами, потенциальных избирателей, а так же избирателей, которые его ненавидели. Им восхищались и его хулили в равной мере. Но одно было неизменно: где бы Уилл ни появлялся, везде он привлекал пристальное внимание.
-Не говорите ничего, - приказала Перл Верикер. - Ни слова. Это не ваша функция.
Вот так, молча, я забиралась в автобус и до звона в ушах выслушивала инструкции. Я стояла в заднем ряду на трибунах во время выступлений, и протискивалась вперед (молча), чтобы встать рядом и принять аплодисменты. Соответственно одетая, держа Уилла за руку я присутствовала на фотосессиях, и результат был не плох.
-Нам повезло, что вы красивая, - сказала Перл. - Ваш муж учел наши пожелания. - Я посмотрела на нее, и она похлопала меня по плечу. - Это шутка, Фанни.
Если Перл начала шутить, я полагаю, мы сней добились прогресса в отношениях.
Я покорно тащилась по улицам в течение нескольких часов подряд и стучала в двери. Чаще всего открывали женщины, и я видела часть интерьера с корзинами мокрого белья, ожидающего, чтобы его вывесили на просушку, детские велосипеды и коляски в прихожей, раскрытые школьные ранцы на полу. Иногда появлялись их мужья. Если я им не нравилась, они это высказывали незамедлительно; если их тон был угрожающим, Манночи прикрывал мое отступление.
Мои ноги распухли, плечи болели от сумки с брошюрами. Это действительно была война, хоть и приходилось бороться на внутреннем фронте. Мы ставили галочки в списке напротив многоквартирных домов, где коридоры разили мочой, и тихих домиков с чистыми занавесками на окнах, на улицах, обсаженных аккуратными деревьями. Мы тащились по засыпанным гравием дорожкам к дверям ухоженных особнячков, построенных промышленными баронами на рубеже веков. Никто не умел так, как их обитатели, облечь свою враждебность в такую смертоносно-вежливую форму. "Не думаю, что любой из вас собирается осчастливить нас чем-то, кроме новых налогов, - сказала одна подштопанная косметологами и увешанная тяжелыми драгоценными камнями женщина. - Не могу представить, сколько вы зарабатываете за день. - Она собралась захлопнуть дверь перед нашими лицами. - Как, вы сказали, вас зовут?"
Однажды вечером Манночи отвел меня в сторону. Он выглядел смущенным.
-Фанни, не могли бы вы держать свое мнение об общественном транспорте при себе?
Я была поражена.
-Я что-то не так сказала?
-Судя по всему, да, вас слышали наши активисты за утренним кофе.
-Я сказала, что должно быть больше автобусов.
Манночи выглядел обеспокоенным.
-Вот именно. Не забывайте, вы играете в команде.
Вечером накануне голосования я рассчитывала спокойно поужинать с Уиллом в местном китайском ресторанчике. Но в последнюю минуту его задержали в штаб-квартире, и нам пришлось обойтись бутербродами, которые наколдовал Манночи. Уилл едва прикоснулся к ним, но выпил два стакана ужасного вина.
Телевизор в другом конце комнаты извергал горящие прогнозы и предварительные результаты. Я расслабила ноющие плечи. Всего несколько часов... и у нас будет кусочек личной жизни, мы сможем вернуться к нашим делам и зарабатывать на жизнь вместе.