-Не паникуй, папа. Все идет прекрасно.
Теперь он сердился.
-Кто-нибудь может к тебе приехать?
-Папа, сейчас только шесть тридцать. Уилл приедет, но немного позже.
-Вот как... - Пронзительно заверещал его второй телефон. - Мне пора, - сказал он, - буду на связи.
Первая схватка заставила меня выгнуть спину в попытке облегчить боль. Через пятнадцать минут вторая была настолько настойчивой, что я отставила в сторону тарелку салата и вскочила на ноги.
Я положила руку на поясницу и сделала пять шагов вдоль длинной стены комнаты. Потом я повернулась и пошла обратно, чувствуя, как от тяжести моего веса подгибаются колени. Еще один шаг, и они подогнутся, подумала я. И я упаду.
Новая схватка сотрясла мое тело.
Я бы много отдала за то, чтобы сидеть сейчас на моем дереве с бутылкой сидра, осматривая в телескоп мои владения и осваивая новые ругательства.
Что будет, если я позвоню Уиллу и скажу:
-Я передаю все в твои руки. Можешь сделать это вместо меня?
Позвонив в офис, я получила ту же информацию, что полчаса назад, Уилл уехал и не оставил контактного номера. Я пыталась написать ему на пейджер, но он был отключен.
Я позвонила Элейн, которая сразу все поняла.
-Похоже, все мужья одинаковы. Со мной было то же самое. Хочешь, я приеду к тебе в больницу?
Я подумала над этим. Ее дружба поддерживала меня, но не могла заменить Уилла. Я поблагодарила и попросила ее:
-Не могла бы ты позвонить моему отцу? Скажи ему, что уже еду в больницу.
Дальше я не помню мелких деталей, только одну общую картину, за что благодарна своей памяти. Акушерка сказала, что все прошло необыкновенно быстро для первых родов. В моих воспоминаниях остался огромный живот, возвышающийся надо мной, потливость, толчки боли, хриплое дыхание в ушах, которое оказалось моим. Нечеткие тени в тускло освещенной комнате. Акушерка, входящая и выходящая через дверь. Иногда она говорила со мной. Иногда я отвечала ей.
Вскоре я пожалела, что решила рожать в одиночестве. Мне хотелось, чтобы кто-то держал меня за руку и помог подняться с каталки. Я жаждала прикосновения любящего человека, и оплакивала мою боль и тоску по Уиллу.
-Смотрите, кто пришел... - у постели появилась акушерка, и я радостно приподнялась, ожидая увидеть моего высокого светловолосого мужа.
-Привет, - сказала Мэг. - Мне позвонил твой отец. - Она была закутана в черный джемпер, слишком широкий для нее, и, несмотря на жару в комнате, дрожала. От нее слабо пахло виски.
Я поборола желание отвернуться.
-Уилл не приедет?
-Думаю, он занят своими делами, - сказала она и взяла меня за руку. Ее холодное прикосновение было словно ожог, и я рада была видеть ее где угодно, но только не здесь.
Схватки участились. Мэг стояла рядом с кроватью, вытирала мне лицо и сообщала, что я все делаю хорошо. И Мэг была вторым после акушерки человеком, увидевшим Хлою.
Она родилась в 11:55 без помощи лекарств.
-Какая хорошая девочка, - сказала акушерка. - Хорошая и храбрая девочка. Для ребенка очень хорошо, когда мама все делает сама.
Она положила Хлою мне на живот. До этого момента я не понимала, какой героический поступок совершило мое тело. Все молчали, ожидая чего-то. Как странно, подумала я. То, что сейчас лежит в моей постели и есть результат девятимесячных изменений в моем теле и короткой родильной битвы. И тогда Хлоя повернула лицо в мою сторону и зажмурилась.
Ее ручка потянулась вперед, словнопытаясь ухватиться за жизнь. Эта крошечная ручка развязала невидимый шелковый шнурок, захлестнула петлей мое сердце и затянула узел одним движением розового пальчика.
-Она просто идеальна, - Мэг наклонилась, чтобы лучше разглядеть мою дочь, в ее голосе звучала нотка тоски. - Думаю, я должна быть крестной матерью, не так ли?
Она вышла, когда через некоторое время в комнату ворвался Уилл.
-Мне очень, очень жаль, - не зная, можно ли дотронуться до меня, он наклонился над кроватью. - Я никогда не поступлю так снова. Никогда.
-Вот твоя дочь, Уилл.
Он наклонился, обнял меня за плечи и поцеловал. Он был расстроен и зол на себя.
-Это было последнее заседание. Положение о детском труде в Азии на британских производствах. Я не могу винить тебя, если ты злишься.
-Я не сержусь... уже.
Я выключил пейджер и забыл про него, а потом пошел ужинать в пиццерию. Я все пропустил?
Его раскание казалось почти комическим, но это было грустно. Да, он пропустил - тот особый удивительный момент, когда в наш мир пришла Хлоя.
Схватки, неудобство и гормональная буря истощили мои силы.
-Пойди посмотри на свою прекрасную дочь. А потом, пожалуйста, позвони папе... и моей матери. Я ей обещала.