Быть может, это было естественно в атмосфере Вестминстера? Я почти убедила себя, что если бы работала в этих джунглях большой политики, то тоже могла очароваться змеем и отведать запретного плода.
Но именно Уилл предал мою веру.
Возможно, если бы мы поговорили, он смог бы объяснить, почему принес грязь в постель, где лежали его жена и ребенок. Почему предпочел нам потребность в коротком забытьи.
Может быть, родив ребенка, я пережила смерть прежних отношений, и эта перемена была резкой и болезненной. Я могла бы понять его, если выбор мякоти яблока предполагал момент сладости и забвения. С другой стороны, не должно ли умереть что-то старое, чтобы родилось нечто новое? Если это так, то мы должны были разделить наши страхи, потому что я слишком явно ощущала их угрожающее присутствие.
Глава 12
На следующее утро я проснулась в нашей пустой постели в Стэвинтоне.
Что мне делать?
Найти убежище в материнстве. Найти спасение в уборке дома. С этого я хотела бы начать. Накормить Хлою завтраком. Отопление? Я отрегулировала его. Утренняя почта требовала сортировки. Заботы будней текли по камням в омутах и плыли над коварными мелями. Боясь утонуть, я ухватилась за привычную рутину.
Так или иначе, утро миновало. Выполнив поставленные задачи, я подхватила Хлою из кроватки, и мы затеяли возню в спальне, она кричала от восторга и смотрела на меня. Я видела свой новый образ, отраженный в этих огромных невинных глазах: большая сильная женщина, ее защитница и опора.
Она подскакивала вверх и вниз, упираясь руками в мою грудь, и наконец, без предупреждения, выплюнула весь свой обед; потом немного поплакала, и я отнесла дочку в ванную.
Далее следовала старая желтая утка, брызги, песня о глубоком синем море и глупая игра в "видишь-не видишь" с полотенцем.
Возможно, мое настроение отразилось на ней, потому что вымытая и переодетая Хлоя превратилась из маленькой счастливой госпожи в настойчивого тирана, требовавшего новых объятий и полной покорности. Она заплакала, когда я положила ее в кроватку, и тонкий пронзительный вопль преследовал меня на лестнице.
Я окинула взглядом кухню в поисках следующей задачи, и подошла к гладильной доске, заваленной ворохом детских вещей.
Горячее железо и пар помогли быстро привести в порядок смятую одежду. Если бы я могла так же легко и просто вернуть гладкость своей жизни. Если бы чистые белые распашонки и розовые колготки вернули мне нетерпеливое ожидание семейного вечера. Если бы я могла отстирать с моих простыней след чужой женщины.
Нет, я не могла.
Я услышала стук ключа в двери.
-Привет. - На кухне появилась Мэг. - Она выглядела довольной и румяной в своей замшевой куртке и черных брюках. - Почему ты вернулась вчера вечером?
-Не было причин задерживаться.
-Ты мне не доверяешь?
Я поставила утюг в держатель и выключила его.
-Мне хотелось покоя, только и всего.
-Фанни! Ты совсем скисла. - Она остро посмотрела на меня и расстегнула куртку. - У нас у всех бывают тяжелые дни. - Она повесила куртку на спинку стула, и мне захотелось крикнуть: - Убери ее. - Она выдвинула из-под стола еще один стул и упала на него. - Ты можешь все рассказать мне.
-Уйди, Мэг, - я впервые говорила с ней таким образом.
К ее чести, она не обиделась.
-Ты поссорилась с дорогим братцем? Любимый муж разочаровал тебя? - Она оперлась локтями о стол и положила подбородок на ладони. - Ты можешь рассчитывать на мое сочувствие. Всегда. - Ее глаза следили за мной, пока я складывала выглаженные вещи, двигалась, дышала. - Знаешь, это того не стоит, - она произнесла свой комментарий в полной тишине, - уж поверь мне. - Ее ирония имела тонизирующее действие, и я ощутила то противоречие между любовью и ненавистью, о котором говорила Мэг. - Ты не можешь доверять никому, - сказала она. - Даже себе. Особенно себе.
Мэг была права. Я мало что могла сказать ей, но, жалея себя, я могла пожалеть и других. Несмотря на собственную боль, мое сердце болело так же и за нее. Я взяла корзину с чистой одеждой.
-Я сделаю кофе, а затем продолжу заниматься делами.
Мэг наклонила голову.
-Хлоя плачет. Я пойду проверю ее. Посмотрю, что она хочет. Кстати, я разобрала шкаф с ее вещами. Я заметила на днях...
Меня пронзила внезапная ярость. Я открыла рот, чтобы сказать: "Не лезь не в свои дела", но нервное истощение взяло верх. Я ответила:
-Да, сходи к Хлое.
Я стояла спиной к двери, когда Мэг вернулась.
-Фанни, кажется, Хлое плохо. - Ее голос изменился. - У нее жар.
Я повернулась на каблуках и понеслась вверх по лестнице, прыгая через две ступени. Хлоя пылала, ее щеки горели. Когда я взяла ее на руки, ее голова бессильно повисла.