-Едем в больницу, я буду держать ее, - приказала Мэг. - Сейчас. Я позвоню Уиллу.
*
Мы стояли над детской кроваткой в больничной палате. Меня била дрожь, настолько слабой и больной выглядела моя девочка.
-Я знаю, о чем ты думаешь, - голос Мэг звучал более или менее спокойно, - обо всяких страшных вещах. Но она будет в порядке. Врач сказал, что они просто хотят понаблюдать за ней эту ночь. У нее инфекция нижних дыхательных путей и расстройство кишечника, вот и все. Они ее контролируют. Все, что ты должна сделать, это взять себя в руки.
Я ухватилась за руку Мэг, словно за спасательный круг.
-Я не могу.
-Можешь, - сказала она.
Медсестры дали мне губку и показали, где можно набрать воды, чтобы обтирать Хлою. Они проверяли пульс, писали свои заметки и компетентно отвечали на вопросы. Мэг была права, но я всю ночь просидела у детской кроватки, неотрывно гладя в лицо моей дочери, не смея отвести глаза.
В соответствии с указаниями, каждые пятнадцать минут я опускала губку в воду и выжимала ее. Я поднимала тонкую, как стебелек, ручку Хлои, обтирала ее губкой и промокала сухим полотенцем. Затем другую ее ручку, затем ее маленькие ножки.
Я снова садилась рядом и продолжала свое бдение.
Медсестра со светлыми волосами, убранными под чепчик, проверила Хлою, поставила новую отметку в графике на спинке кровати, и снова убрала его в держатель. Она ответила на мой безмолвный вопрос полуулыбкой, и я не смогла понять, была ли то жалось или уверенность.
Младенцы не умирают, правда? Я хотела спросить ее. Не сейчас, не в наше время, и не такие пухленькие и румяные, как моя Хлоя. Тем не менее, они умирали на всем протяжении истории человеческой расы.
Должно быть, она почувствовала мое отчаяние.
-Принести вам чашку чаю, миссис Сэвидж?
Уилл приехал около полуночи. Он был небрит и выглядел ужасно. Я не смотрела на него, когда объясняла детали.
-Они сказали, что антибиотики начнут работать в течение двадцати четырех часов.
Он склонился к кроватке и коснулся щеки Хлои.
-Малышка, - сказал он. - Тебе скоро станет лучше. - Он выпрямился. - Я останусь здесь с тобой.
Я принесла еще один стул, и мы бок о бок просидели оставшуюся часть ночи, разговаривая только по необходимости.
Утром стало ясно, что Хлоя пошла на поправку, и я велела Уиллу вернуться обратно в Лондон.
Три дня спустя мы с Мэг смотрели друг на друга красными глазами за кухонным столом. Ни одна из нас не высыпалась с тех пор, как мы привезли Хлою домой после той ночи в больнице.
Мэг крутила в пальцах прядь волос.
-Теперь мы можем расслабиться. - Нет, не можем, подумала я. Я не могу верить словам. Я посмотрела на свои руки, они стали такими белыми и тонкими, что я с трудом узнавала их. - Вот что с нами делают дети, - продолжала Мэг, - чтобы испытать нас.
Мне удалось выдавить слабую улыбку.
-Я благодарна тебе, Мэг, за поддержку.
Она выглядела довольной.
-Всегда пожалуйста.
Мы сидели в безопасной тишине и пили кофе. Наверху, впервые за несколько дней, Хлоя спала крепким спокойным сном; я считала это моим высшим родительским достижением.
-Уилл звонил мне, - сказала Мэг. - Недавно. Он уже в пути.
К удивлению нас обеих, я закрыла лицо руками и закричала. Я почувствовала на своем плече теплую руку.
-Оставь Уилла мне. Сосредоточься на Хлое.
Это было уже слишком. Я вытерла ладонью мокрое лицо.
-Мэг. Спасибо за все, что ты сделала, но ты не должна вмешиваться в наши отношения.
-Фанни... - Лицо Мэг выражало тревогу и заботу, но я не знала, могу ли доверять ей. - Я очень давно знаю его. Я знаю, как с ним надо обращаться.
-Я сказала "нет".
Она пожала плечами.
-Как хочешь. Но я бы предложила тебе поспать до его приезда.
*
Я крепко спала, когда Уилл коснулся моего плеча.
-Уже шесть часов, Фанни. - Мне удалось открыть глаза. - Хорошая девочка. - Он поставил чашку рядом со мной и присел на край кровати. - Я поговорил с Мэг, поэтому мы решили, что тебе надо поспать как можно дольше.
Я лежала неподвижно.
-Я могу поговорить с тобой?
-Что ты хочешь сказать?
Он выглядел не на много лучше, чем в больнице. Но он побрился. Он смотрел в пол, когда заговорил.
-Я был ужасным дураком. Лиз ничто для меня, а я ничто для нее. Ты единственная женщина, которую я люблю и с которой хочу провести свою жизнь. Я не могу ничего объяснить, даже если меня обвинят в неуважении к суду...
Я попыталась сказать, что я чувствую, но у меня плохо получалось:
-Уилл, наши чувства были только нашими, ими нельзя было ни с кем делиться. Бог знает зачем, ты вывернул это перед всем миром. Разве ты не видишь? Это было единственное, что принадлежало только нам.