Хлоя захныкала, я просунула руку сквозь сетку и погладила ее по щеке. "Слезинка Эроса скрепляет камни городов", - написал поэт. Мои слезы упадут на фундамент и моего здания. На них я возведу мощные стены.
Я спустилась на кухню к Уиллу. Когда я вошла, он медленно оглянулся, и я увидела, каким усталым и больным он выглядит.
-Фанни?
-Я решила отказаться от работы у отца, - сказала я. - Мы оба решили, что так будет лучше.
Я подошла к комоду и взяла ежедневник, из которого снегопадом посыпались листочки с приглашениями и напоминаниями.
-Итак, - я открыла его. - Давай пробежимся по списку. Нас ожидает напряженный месяц.
Уилл сел напротив меня и уронил голову на руки.
-Слава Богу, - сказал он.
*
Через несколько дней, когда я лежала в ванной, а он причесывался перед зеркалом, он спросил:
-Ты действительно простила меня? Ты сможешь все забыть?
Я выжала губку воды себе на плечи.
-Я сделаю все возможное.
Он бросил расческу, присел перед ванной на корточки и забрал у меня губку.
-Я обещаю, что это никогда больше не повторится. - Его рука покоилась на бортике ванной. Волоски на его коже были тонкими и шелковистыми, мышцы под ней были твердыми, в отличие от моей мягкой и уступчивой плоти. Я потянулась, и отвела руку, которая поливала водой мои плечи. Уилл уставился на меня, и я смелее, чем раньше, ответила на его взгляд.
Я сделаю все возможное. Я закрою рот на замок, я заштопаю мои раны, я буду верить в сексуальную... лояльность Уилла. Я буду рядом с ним, улыбающаяся, преданная, надежная.
Тем не менее, в будущем я буду бдительнее.
Я оставлю за собой право на внутреннюю иммиграцию. Когда люди сталкиваются с неразрешимыми или невыносимыми ситуациями, они прячутся в свою раковину. Они мечтают, изучают, узнают себя. Мою ситуацию едва ли можно было назвать невыносимой - я не была ни угнетенной ни униженной - но моя душа была в смятении. Женщине, в которую я превращалась, понадобится дополнительная страховка. Она у меня будет.
-Ты постараешься? - Уилл наклонился и поцеловал меня. - Ты постараешься забыть? Через его плечо я видела на полочке над ванной открытку Бенедетты с видом Фиертино. Церковь посреди утопающей в цветах площади. Красный лак на ногтях выступающей из воды ноги был таким же алым, как цветы герани на открытке. Оптимистический красный. После второго поцелуя я ответила:
-Да.
Как я уже поняла, хорошая жена не обязана говорить правду.
Глава 14
Следующие годы были посвящены детям, политике и браку.
Мы больше не вспоминали о доме на Брантон-стрит. Вместо него мы купили квартиру в удобном доме в Вестминстере, она устроила всех.
Отсюда Уилл уходил и сюда возвращался из своего мира сделок и альянсов, амбиций и притязаний. Разговоров об идеях и идеалах стало меньше, а обсуждения конкретных личностей и их поступков больше, но карьера его продвигалась.
А я? Я жила и работала в другом мире, но старалась присоединяться к нему как можно чаще. Раз в неделю я садилась за стол и читала документы моего отца. Мэг жила с нами, а Саша приезжал на выходные. Несколько раз на ее горизонте появлялись мужчины, но они не задерживались. Периодически она устраивалась на работу, но не надолго. И в последние годы она стала пить реже. Бывало, что несколько месяцев проходило без инцидентов.
Комнаты в доме не пустовали, голоса родных и друзей смеялись, бормотали, шелестели под его крышей. Наш брак рос и укоренялся, давал трещины, расцветал, немного увядал, расцветал снова, но не переживал застоя.
*
Не успела я оглянуться, а с отъезда Хлои пролетела неделя.
-Как ты себя чувствуешь, - Элейн позвонила, чтобы посочувствовать.
-Как-будто у меня отрубили руку или ногу, но, странно, силы возвращаются...
-Отлично, - сказала она. - Стирка и уборка лучшие друзья девушек. - Она надрывно вздохнула. - Бытовые заботы нас никогда не подведут.
-Ты обратилась к врачу, как обещала?
-Прозак, - ответила она. - Лучший друг Хорошей жены.
-Эй. Это я твой лучший друг.
-Фанни, - печально сказала она. - У тебя другой химический состав.
Присутствие Хлои чувствовалось в каждой комнате. Я загружала одежду в стиральную машину и находила ее любимую розовую блузку. Ее джинсы лежали в куче выстиранной одежды, я гладила их утюгом и убирала в шкаф. Я подняла ее губку с пола в ванной комнате. Ее книга о Гарре Поттере - "Читать надо с комфортом, мама" - был зажата между стеной и краем кровати. Я вытащила ее и положила на свою тумбочку. В ее списке покупок значилась зубная щетка и носки, в расческе застряло несколько ее волосков.