Я молча собрала тарелки.
-Вижу, я была непослушной девочкой. Покупка носков оказалась грехом, - сказала Мэг и грустно добавила: - Знаешь, Фанни, что твоя спина умеет выражать крайнюю степень неодобрения?
-Может, хватит? - Я резко повернулась к ней тарелкой в руках, Мэг отшатнулась. - Разве ты не видишь, что получила больше, чем нужно? Тебе не достаточно?
Она протянула руку.
-Я не это имела ввиду...
-Да, ты делаешь все, Мэг, - услышала я свой голос, - все, чтобы привязать его к себе. - Я мимолетно удивилась, что это за женщина, в которую я превращаюсь?
Мэг задохнулась.
-Неправда, Фанни, это неправда. Просто я хочу чувствовать себя полезной. Я хочу чувствовать, что у меня есть место.
Тарелка выскользнула у меня из пальцев. Звонкий хлопок, осколки разлетелись по кафельному полу. Я присела на корточки, чтобы собрать их... и Мэг тоже. Наши лица были так близки, наши пальцы соприкасались, когда мы хватались за один и тот же кусок фарфора.
-Ты расстроена, - сказала она.
-Ради Бога, оставь меня в покое, - прошептала я.
Мэг выпрямилась. Последовала тяжелая, страшная пауза.
-Думаю, мне нужно выпить, - сказала она. - Пару глотов на сон грядущий. Хочешь?
-Дома спиртного нет.
-Разве?
Я посмотрела на нее.
-Я не хочу пить. И тебе не надо, Мэг. Пожалуйста.
Снова гнетущая тишина.
-Не волнуйся. Все под контролем. Я могу справиться одна, снова и снова. Мне повезло с печенью, так врач сказал.
Острый край тарелки врезался в руку, терзая плоть.
-Мэг, подумай. Ты так долго держалась.
-Вот именно. - Мэг направилась на поиски своей контрабандной бутылки виски, своего друга, брата, сына, любовника, и я ничего не сделала, чтобы остановить ее.
Я поднялась наверх позвонить Уиллу. Я с испугом осознала, что с уходом отца из моей жизни исчезло чувство защищенности. Он оставил меня охранять границу между смертью и нашим ребенком, и меня пугала моя новая роль.
Так или иначе, я должна была взять себя в руки и выполнить свои семейные обязанности. Это было мое дело, и оно было важным. Я должна была... поддерживать семью. А так же бороться с угрозами.
Я заставила себя спуститься, пройти через кухню и подняться в спальню Мэг. Она сидела на кровати, глядя на фотографию Саши. Стакан в ее руке был полон.
Она не стала сопротивляться.
-Где ты его прятала и сколько успела выпить? - Я забрала стакан.
Она посмотрела на меня.
-Один глоток. У меня была бутылка в платяном шкафу. Это был мой ремень безопасности.
-Не надо, Мэг. Я помогу тебе. Я обещаю.
Она опустила голову.
-Почему это всегда должна делать ты?
Я поставила стакан на тумбочку и присела рядом с ней.
-Отец однажды сказал мне одну вещь. Он сказал, что есть очень много причин, чтобы принимать жизнь всерьез.
-Хм, - сказала Мэг, и слезы потекли по ее щекам.
-Он был прав. Жизнь серьезная штука. Можно над ней смеяться, но относиться к ней надо всерьез.
Рука Мэг подползла к моей и отчаянно ухватилась за нее.
-Ох, Фанни, - сказала она, - я всегда думала, что жизнь просто ужасная шутка.
*
Уиллу удалось изменить свой министерский график, и через два дня мы поехали в Эмбер-хаус. Я остановилась на пороге и поняла, что не могу заставить себя войти в парадную дверь.
-Уилл, я не могу войти в дом. Пока нет.
Он обнял меня за плечи и прижал к себе.
-Давай пройдемся по саду.
Трава была сырой после недавнего дождя, и сад казался насквозь пропитанным влагой. Я остановилась, чтобы закрепить побег клематиса, и на меня излился поток холодных капель. Уилл смахнул их, продолжая одной рукой обнимать меня.
Вскоре дождь усилился, и он сказал:
-Мы не можем это дольше откладывать, - нежно повел меня к двери и ввел внутрь. - Дай мне руку, - приказал он и крепко сжал ее.
Это было странно, но за несколько дней дом стал совсем другим.
Уилл сварил кофе, а я нарезала бутерброды. Уилл ел с жадностью, а я отламывала кусочки сыра. Я думала о доме, о том, что не могу расстаться с ним.
-Уилл, что ты думаешь о жизни здесь?
Он был поражен.
-Жить здесь? Это мне и в голову не приходило. - Он взял бутерброд с яйцом. - Фанни, ты серьезно?
Я знала, что это сумасшедшая и совершенно нелогичная идея, но прошептала:
-Это мой дом.
Уилл положил бутерброд. Я слишком поздно поняла подтекст своих слов.
-Но не мой, - ответил он. - И я всегда думал, что наш дом был для тебя нашим домом.
-Я не хочу продавать Эмбер-хаус.
Он держал меня за плечи и заглядывал в лицо. Он казался озадаченным своим открытием, и это раздражало меня. Было ли вызвано это недоумение моей скорбью об отце?
-Если ты хочешь, чтобы я подумал об этом, я, конечно, буду думать. Просто это не то, что мы планировали.