Для меня не было лекарства от тоски лучше побега. Здесь мне не надо было оценивать себя по десятибалльной шкале. Я бросила свою команду, но мне было все равно. Я спала в чужой постели, но была совершенно, абсолютно счастлива. Проснувшись на рассвете от лучей не по-английски яркого солнца, приникшего в распахнутые окна, я произнесла в прохладный воздух: "Да".
-Звонила Хлоя, - наконец сообщила Мэг. - Она забыла, что ты собиралась уехать. Мы поговорили, она чувствует себя прекрасно. На самом деле Саша собирается присоединиться к ней на некоторое время. - Когда я не клюнула на эту приманку, Мэг забросила свой самый надежный крючок. - Знаешь, Фанни, не было необходимости прятать бутылку от вина после вашего обеда с Элейн. Это только показывает, что ты ни капли мне не доверяешь.
Возможно, слезы Эроса помогли мне скрепить камни моего здания, но что касается Мэг, ее участие не укрепляло фундамента. Я оглянулась. Солнечный свет, лившийся из окон в спальне и гостиной лежал на полу ровными прямоугольниками, и я подумала, что нахожусь сейчас здесь, а она там, далеко отсюда.
- Ну что ж, развлекайся, Фанни, - сказала она в последней попытке заставить меня почувствовать раскаяние.
Я зачарованно смотрела на солнечные пятна на полу.
Телефон стоял в нише около парадной двери в окружении аудитории мертвых насекомых. Я смела их на пол и позвонила Уиллу. Сначала наши голоса звучали напряженно и скованно. Уилл был задет моим внезапным безразличием, и я сожалела о нем, но не настолько, чтобы извиняться.
-Мне здесь очень нравится, - сказала я ему, но не смогла добавить: "Я бы хотела, чтобы ты был со мной".
-Этого я и боялся. - Его голос звучал отрешенно и непривычно тихо. - Фанни, меня приглашают на интервью для вечерних новостей. Предлагают обсудить мои планы на будущее. Я в нерешительности. Что ты думаешь?
-Есть новости о налоге?
-Мы буксуем на месте. Автомобильное лобби вырвалось из-под контроля. Сейчас как раз такая ситуация, когда меня проклинают и за успех и за неудачу. - Мы помолчали секунду или две. - Баланс сил смещается. И у меня ужасное чувство, что не в мою пользу.
Тепло пронизывало мое тело вплоть до пальцев ног, и тревога Уилла не могла коснуться меня. Я почти с удивлением ощущала свою отстраненность. Должна ли я честно сказать ему: "Уилл, мне это не интересно", и признаться в отвращении к компромиссам, уловкам и двурушничеству политики, которой была пронизана моя жизнь с Уиллом?
-Пожалуйста, - умолял Уилл. - Скажи, что мне делать?
Я прибегла к старой тактике.
-Что случилось с человеком, который говорил, что сомнения ведут к поражению?
-Может быть, я устал. Может быть, с меня уже достаточно политики.
Я не позволила ввести себя в заблуждения. Уилл мог предаваться страху и мрачным сомнениям, но никогда не отказывался от борьбы. Он все еще стремился быть на сцене, в центре всеобщего внимания.
-Не соглашайся на интервью, - сказала я. - Ты можешь стать заложником случая.
-Ты думаешь, так будет лучше?
-Да, - я чувствовала себя виноватой из-за того, что меня не волновали его проблемы.
Я забыла закрыть ставни, солнце вторглось в дом, заливая все пространство, высвечивая самые дальние уголки, ломаной линией спускаясь до нижней ступеньки, наполняя воздух светящимися пылинками. Ослепленная великолепием и новизной своего жилья, я поспешила обойти дом, чтобы закрыть окна, и комнаты погрузились в мягкий полумрак.
Наружные стены Casa Rosa были построены из толстого камня. Красивая круто поднимающаяся вверх дорожка вела к парадному входу, а потом огибала дом и заканчивалась у задней двери. Я скинула босоножки и прошла, оставляя влажные следы на плитке, через гостиную, еще хранящую слабый запах трав и сандалового дерева. Из окна открывался вид на долину с гребнями холмов на горизонте.
Солнечный свет преломлялся с разные цвета на стенах и полосами ложился на пол. По обе стороны камина стояла пара выцветших кресел. Наверняка обедневшая английская пара сидела здесь, обсуждая свои планы - давай построим стену здесь, перекрасим комнату, мы можем позволить себе центральное отопление? Я почувствовала жалость и к ним тоже - на самом деле, я готова была пожалеть любого, кому не посчастливилось жить в этом доме, в этой стране.
Камин был засыпан пеплом и окурками, и на полке над ним стоял пучок высохших цветов в банке из-под варенья. Я коснулась одного из них, и хрупкие листочки посыпались на пол. Я взяла банку, отнесла ее к мусорному ведру и выбросила. Потом нашла совок и щетку в углу кухонного шкафа и замела окурки и золу.