-Но тебе придется, ты лидер фракции.
-Нет, не придется. Я имею право проголосовать против. В конце концов, я в это верю, это вопрос совести.
Я протянула ему пару холодных помидоров, бледно-красных и почти безвкусных.
-Не мог бы ты их порезать, Уилл? - Я сходила за салатом в кладовую, чтобы дать себе несколько секунд на размышление. - Ты потеряешь место лидера.
Уилл трудился над помидорами, если не со знанием дела, то с усердием.
-Активисты слишком усердно борются за права животных, - сказал он.
Я замерла над салатницей. Это меняло дело.
-Ты не можешь, - категорично заявила я. - Ты можешь поставить под удар Хлою. Они могут узнать, где она учится, и сделают ее своей целью. Мы все станем их мишенью.
Уилл пересыпал помидоры в миску.
-Не думаю, что Хлое что-то угрожает. Они найдут цели получше.
-Откуда тебе знать?
Уилл пожал плечами.
-Фанни, меня просто лишат должности, можешь не сомневаться. Стану обычным членом парламента. Но я не могу поступиться своими принципами.
С неожиданной тревогой я поняла, что мы незаметно пришли к конфликту интересов, и Уилл хочет, чтобы я выбрала его сторону.
-Уилл... - Я услышала свой голос и обернула руки передником. - Пожалуйста, не делай этого. Не жертвуй всем, чего ты добился. Цифры показывают, что билль пройдет, даже если ты проголосуешь против. Это был бы... бесполезно.
Уилл ответил совсем тихо:
-Ты изменила свой мотив.
Я отвернулась, прежде чем стыд отразился на моем лице.
-Пирог готов.
Вечером в постели Уилл спросил:
-Это твое последнее слово?
Я ухватилась за край простыни и натянула ее на грудь.
-Да. Ты всегда поступал, как считал правильным, и я поддерживала тебя. Но у нас есть Хлоя. Я должна подумать о ней, и ты тоже.
-А убеждения и принципы?
Я хотела сказать, что он слишком много требует от меня. Я собиралась трусливо возразить, что моим делом является застилать простыни и ставить еду на стол, и на некоторые вопросы я не могу ответить. Я могла бы объяснить, что малейший намек на угрозу для Хлои заставит меня отказаться от любых принципов.
Но это не помогло бы. Если я все еще обладала хоть каплей честности, то должна была признать, что эти оправдания не совсем правдивы. Конечно, выступая против охоты, я не сожалела о рыбе и птицах. Конечно, я бы умерла ради Хлои. Тем не менее, я привыкла к роли жены политика. Медленно и с трудом, но я приспособилась к шаблону и была довольна своей ролью.
Он потянулся ко мне.
-Иди сюда.
Я повиновалась. Уилл воспользовался мной подчеркнуто небрежно и без нежности, потому что я это заслужила, и я не стала протестовать.
На следующей неделе я присоединилась к Уиллу в нашей квартире в Вестминстере. Он сидел на диване. Смеркалось, но он не включал свет.
-Ты видела результаты голосования, Фанни. Но я не считаю, что поступил правильно.
Я села рядом и взяла его за руку.
-Не знаю, что сказать, Уилл, кроме того, что нам всем приходится делать свой выбор.
-Можешь сказать, что я дурак.
Сейчас не было никакого смысла повторять свои доводы.
-Или реалист.
Диван был обтянут дешевым грубым хлопком, я выбирала его когда-то давно для старой квартиры. Уилл отнял руку и вскочил на ноги.
-Это должен был быть мой вызов, мое решение, Фанни. Никто не может заставлять меня голосовать так или иначе.
Я проглотила кислый комок в горле.
-Я не знаю, - ответила я. - Но это бы ничего не изменило.
Уилл засунул руки в карманы. Он уже смирился с ситуацией и просчитал ее преимущества.
-Так и есть, - в его улыбке сквозила ирония. - Лучше не думать об изменах. Мы их совершаем, а потом движемся дальше. Нам пора одеваться на прием.
Я слушала внимательно и могла расслышать его иронию и разочарование - в себе. И во мне. Уилл был прав.
*
Вернувшись в CasaRosa, я разделась донага и вымылась в бассейне под окном, выходящим на долину. Вода стекала с моих плеч сквозь пальцы, прохладная и чистая, а я думала о страданиях Лусиллы, моей неизвестной двоюродной бабушки, и об ужасных вещах, которые случились с ней. Бедная Лусилла: выходя замуж, она думала, что собирается строить свою личную жизнь. Однако, из-за участия ее мужа в политике, эта жизнь перестала ей принадлежать.
Жесткое полотенце царапало плечи, обожженные солнцем. Я втерла крем в кожу рук и ног и наклонилась, чтобы обрезать ногти на ногах. Они казались почти белыми на фоне загорелой кожи.