-Мы тоже. - Я инстинктивно повернулась к Уиллу, и наши глаза встретились.
"Нет", было написано в них. Психологический шок, полагаю.
После ужина Уилл сказал:
-Фанни, пойди и возьми прах твоего отца. - Я уставилась на него. - Иди.
Я поднялась наверх, достала маленькую деревянную шкатулку и принесла ее на лоджию.
-Можно мне? - Спросил Уилл. Я кивнула, и он забрал ее у меня. - Сейчас мы пойдем и найдем место для Альфредо.
Зажав шкатулку под мышкой, он обнял меня другой рукой и вывел из дома.
Мы шли по пыльной дороге, по нагретой солнцем земле.
-Я должен был внимательнее слушать описания Фиертино, - пробормотал Уилл. - Тогда бы я лучше понимал, где нахожусь. Где жил твой отец?
Луна была яркой, как новая серебряная монета, и я указала на уродливые стены на месте Fattoria вниз по дороге.
-Ее сожгли в конце войны, - объяснила я.
-Я вижу, - Уилл всматривался. - Не думаю, что это правильное место. И не думаю, что это должно быть кладбище. Твой отец хотел бы остаться свободным.
Я сморгнула слезы.
-Да, думаю, да.
У развилки дорог Уилл проигнорировал путь к деревне и мы выбрали подъем вверх между купами кипарисов и каштанов среди спускавшихся в долину виноградников. Для меня так и осталось загадкой, как можно спать в густом ароматном воздухе итальянской ночи, и я сказала об этом Уиллу. Он улыбнулся.
-Я не верю, что ты не знаешь.
Внизу к деревне плыли огни автомобилей. Примитивная иллюзия лунного света превращала окрестности Фиертино в весенний, нетронутый и дикий пейзаж.
-Я люблю это место, - призналась я.
-Я знаю, Фанни. Но... - он не решался продолжать. - Но ты здесь только гостья.
Было бы так легко сказать: "Нет, я принадлежу этой земле". Но я не могла пренебречь истиной и многими маленькими фактами, говорившими об обратном. Я была гостьей - особенной, но гостьей. Сейчас я это понимала.
-Твой отец никогда не любил меня, - заметил Уилл тем же тоном. - Но я хотел бы понравиться ему.
-Он никогда этого не говорил, - ответила я. - Вы были слишком разными. Ты решил воспользоваться политикой для решения сложных проблем и трудных вопросов - как уберечь общество от болезни и гибели. Папа считал это пустой тратой времени. Но он уважал тебя.
-А я любил его.
-Я тоже, - сказала я, сдерживая рыдания.
Уилл махнул рукой в сторону виноградной лозы.
-Что это за виноград? - Спросил он.
-Санджовезе.
-Это был его любимый сорт?
-Отец восхищался им.
-Почему бы нам не развеять его среди виноградных лоз? - Уилл протянул мне урну. - Не думаешь, что он хотел бы этого?
Я знала, что Уилл получил это право.
Я прошла между тяжелых виноградных плетей и остановилась. С короткой болью в сердце я опрокинула шкатулку и смотрела, как прах моего отца опускается на землю.
На свой терруар.
Дрожа от волнения, я вернулась к Уиллу, и он крепко прижал меня к себе.
*
Дни тянулись за днями. Когда становилось слишком жарко, мы отступали на лоджию Casa Rosa, ели на обед зеленую фасоль и салат из помидоров с грядок Бенедетты, и становились сонными после стакана Кьянти. Вечером мы ужинали у Анджело, и Саша иногда оставался выпить кофе на площади. Я была рада видеть, как слабый цвет жизни возвращается на его лицо.
Уилл был задумчив и очень молчалив. Я подождала, пока мы не окажемся одни в нашей спальне в Casa Rosa, прежде, чем попросила его поговорить со мной.
-Смерть Мэг расставила все по местам. Что значительного в моей жизни? Ничего. - Он сел в постели. - Я могу объяснить это только потерей сердца. Я чувствую, что ни в чем больше не уверен. Мне стало труднее, чем раньше, распознавать суть вещей и сражаться за них. Раньше я был так уверен в конечных целях. Теперь спрашиваю себя, есть ли от меня какая-либо польза вообще? - Он посмотрел на меня с сожалением. - Я не знаю, к чему я должен стремиться сейчас, став закаленным в битвах сорокавосьмилетним ветераном.
Я посмотрела на него и впервые увидела, что страстная уверенность превратилась в нежность и участие, и что истинное понимание - то понимание, которого я искала - стало возможным. И с легким трепетом я подумала о том риске, которому подвергла нас. Не то, чтобы я сожалела, но могла бы сильно пожалеть, учитывая те разрушения, которые собиралась нанести нашему браку.
-Продолжай, - сказала я. - Что еще?
-Ты исчезла, и, была настолько поглощена своей жизнью здесь, что мне казалось, я потерял тебя. Я подумал, что ты бросила меня. И тогда я понял, что удерживал тебя против воли. Но связывал, конечно, но держал в клетке, и как только у тебя появился шанс, ты выпорхнула из нее и улетела. - Он печально усмехнулся. - Думаю, я ревновал тебя к Фиертино.
Меня пронзила острая боль сочувствия.