-Фанни?
Я оторвалась от дневника. Уилл стоял в дверях.
-Я здесь, - сказала я.
-Хорошо, - ответил он и, не в силах сопротивляться, исчез в гостиной, чтобы включить телевизор. Нация ликовала. Партия безмолвствовала. Соперники либо зализывали раны, либо благодарили избирателей с благочестивым или самодовольным видом (или с обоими выражениями одновременно).
Мы обсудили, чем это обернется для разных наших коллег, и на какой срок отодвинет мечту Уилла о посте Канцлера. Про себя я понимала, что Уиллу никогда не посчастливится реализовать этот проект, но сейчас говорить об этом не стоило.
-Я позвонила Хлое. Тебе приятно будет узнать, что она рассматривает наше поражение на выборах, как возможность второго шанса.
-Хитрая обезьяна, - сказал он и, криво улыбаясь, опустился на стул. - Но она права. - Он болезненно нахмурился. - Я бы все отдал, чтобы увидеть ее.
-Хочешь еще чаю?
-Нет.
-Я тоже. - Я наклонилась, чтобы осмотреть бутылки на винной стойке. - Я не хочу больше чаю. У нас есть прекрасное вино.
Теперь, когда Мэг здесь не было, я была свободна говорить подобные вещи.
Уилл затих.
Мы оба были заняты нашими мыслями - мои, в основном касались того, чем занять Уилла, пока он не почувствует себя лучше.
-Уилл, - мягко сказала я, - ты никогда не думал, чем хотел бы заняться, если на некоторое время станешь свободным человеком?
Он пожал плечами:
-Легко сказать...
Нельзя сказать, что Уиллу не хватало смелости, как раз наоборот. Но сейчас он мог думать только об одном. Я должна была убедить его, что направить свой интерес к другим предметам может быть интересно и вполне возможно.
Он подпоясался туже и затянул шнур на халате несколькими узлами.
-Что с тобой сделала Италия? - Спросил он. - В какой-то момент мне показалось, что ты хочешь остаться там навсегда.
Я заменила бутылку Бордо в стойке - неудачный для Haut-Marbuzet 1997 год - и выпрямилась.
-Я могла бы, - сказала я. - Я думала об этом.
Он провел рукой по волосам, как будто в поисках прежнего Уилла, который был полон оптимизма и бодрости.
-Я бы сошел с ума, - сказал он. - Или запил бы.
-Не удачная шутка.
-Не удачная, - согласился он.
-Пожив самостоятельно, Уилл, я поняла, что не хотела бы жить без тебя.
-Хорошо. - Уилл встал, прислушиваясь к последним новостям по телевизору. - Это очень хорошо.
Я взяла мусорное ведро и вынесла его из кухни. Солнце было в зените, и его лучи освещали двери гаража. С почти болезненной радостью, от которой сжалось мое сердце, я увидела в этом свете намек на цвет и текстуру стен Casa Rosa.
"Франческа, - говорил отец, - ты живешь в Стэвинтоне, но ты настоящая Fiertina".
Я была ею и не была. Я любила его метафору, историю семьи, ставшую поговоркой: "деревья моего деда, оливковая роща моего отца, мой виноградник". От голого склона к плодородному цветению. Но даже ему пришлось бы признать, что он говорил о временах, канувших в Лету. Моего отца не было в Фиертино, когда рабочие покрыли дорогу асфальтом и построили ряд опор линии электропередачи. Мой отец не сидел у Анджело, когда обсуждались оливковые субсидии и местные преобразования.
Но я пока не думала о Casa Rosa. Пока нет. Я шагала по лужайке. Дом стоял за моей спиной, пустой дом, из которого уходили люди и вещи. Мой терруар. В конце концов, я привыкла к его пустоте и неудобству. Мы сжились друг с другом - я, уродливые окна, лавровое дерево, неуютная кухня. Даже с котятами на гобеленовом табурете мы пришли к пониманию. Нравилось нам это или нет, этот дом был почвой, на которой мы с Уилом строили наш брак и формировали нашу жизнь. И, да, здесь я стала сильнее.
Я вернулась в дом, убрала одежду, привела в порядок бумаги и проверила почту. Проходя по комнатам, я шла по неуловимому следу за исчезающим эхом голосов покинувших меня людей.
Уилл вернулся в постель, и я обнаружила, что он ютится на своей стороне кровати. Я скользнула между простынями, натянула на нас покрывало моей матери и обняла его. Он казался совсем холодным и безжизненным. Я поцеловала его в щеку, мои волосы упали на его лицо, и я шепнула ему, что мы будем жить дальше, все будет хорошо, и что я люблю его.
-Я думал о Мэг, - сказал он. - И что я мог бы сделать для нее больше. Больше заботиться о ней. Я знаю, что сказал бы твой отец. "Посмотри на это с другой стороны".
Я засмеялась.
Через некоторое время Уилл повернулся ко мне лицом.
-Я люблю, когда ты смеешься.