— Спасибо, я ценю приглашение.
— Не за что.
— Расскажи мне, как тебя вышвырнули из Девочек-скаутов.
— Откуда ты знаешь об этом? — Я роняю вилку на пустую тарелку и изумленно смотрю на него. Я могла бы шутить по этому поводу, но только с определенными людьми, потому что на самом деле это деликатная тема для меня. Это ахиллесова пята моего детства.
— Кэнон рассказал мне.
— Кэнон знает! Откуда Кэнон знает? Неужели все знают?
Глаза Винса сверкают, его губы растягиваются в ухмылке.
— Я шучу. Ты сама мне сказала. Той ночью
— О.
— Ну и что? — подталкивает он. — Расскажи мне.
— Это немного стыдно. — Я откидываюсь на спинку стула.
Винс наклоняется вперед, упираясь локтями в стол и сверля меня взглядом.
— Когда мне было восемь, моя мама отвезла меня в Диснейленд. Это было действительно большое дело, потому что у нас было не так много денег. Под этим я подразумеваю, что она не могла позволить себе отель в Лос-Анджелесе и билеты в парк, поэтому мы съездили туда и обратно за один день. Четыре часа на машине в одну сторону, чтобы она могла провести со мной день в Диснейленде. — Он делает глоток вина и качает головой. — А потом я врезал Тигре по яйцам.
— Что? — смеюсь я. — Почему?
— Я хотел обнять его, но он отодвинулся, а моя рука уже была в движении, так что бац! Оказался в мусорке. Я был чертовски подавлен, поэтому заплакал.
— Тебя выгнали за нападение на Тигру?
— Нет, но я чувствовал, что испортил наш день. Я был слишком смущен, чтобы объяснить своей маме, почему я это сделал, поэтому она подумала, что это поведение переутомленного маленького панка. Оглядываясь назад, я понимаю, что все это так глупо. Почему я просто не объяснил, что произошло? Для меня, восьмилетнего, это было слишком унизительно, чтобы говорить об этом, поэтому я просто смолчал. Это все еще заставляет меня съеживаться.
Он делает еще глоток вина, приподнимая брови над краем бокала, как бы говоря: «Твоя очередь».
— Хорошо. — Я вздыхаю. — Хорошо. — Я немного ерзаю на своем месте чтобы устроиться поудобнее, прежде чем начать. — Приближался первый лагерь с ночевкой. Это была всего одна ночь, но это было огромное событие, понимаешь? — Он кивает. — Мы собирались заработать значок кемпинга и ночевать в палатках, и это было просто грандиозное событие. — Я размахиваю руками, чтобы показать важность и размах мероприятия. — Но это стоило пятьдесят долларов. Пятьдесят долбанных долларов, я до сих пор это помню.
— Твои родители не могли себе этого позволить?
— Нет. — Я качаю головой. — Они могли бы. Но они развелись и превратили это в ссору из-за денег. Моя мама настояла, чтобы папа заплатил за ночевку в лагере, потому что это пришлось на его выходные. Мой отец настаивал, что он платил алименты на ребенка, чтобы покрыть такие расходы, как лагерь, и моя мама должна была заплатить за это.
— Сколько тебе было лет? — спрашивает Винс, и морщинка прорезает его лоб.
— Семь.
— Это жестоко — ставить тебя посередине.
— Да. Я просто хотела поспать в палатке и съесть хот-дог, который приготовила сама. Боже, этот дурацкий хот-дог. Я уже даже выбрала палку. — Я смотрю на Винса, потому что эта часть по какой-то причине особенно унизительна для меня, и я никогда никому об этом не рассказывал. — Я нашла эту палочку у себя на заднем дворе, и, по мнению семилетней я, это была идеальная палочка для жарки хот-дога в лагере. Думала, что возьму с собой в лагерь свою собственную палку вместе со спальным мешком, что глупо, не так ли? Я покрасила конец, который собиралась использовать в качестве ручки, розовым блестящим лаком для ногтей и месяц хранила его у себя под кроватью.
— Но тебе так и не довелось ей воспользоваться?
— Нет. — Я качаю головой. — Весь мой отряд вернулся с походными значками и историями, в которых не было меня. Поэтому мне пришла в голову идея, что если бы у меня был значок кемпинга, это было бы почти то же самое, как если бы я была там.
— Интересно. — Винс кивает, как будто в этой логике есть какой-то смысл.
— У меня был такой брелок: крошечное чучело гориллы, и Мэнди Маршалл умирала от желания заполучить его. Поэтому я обменяла его, свой брелок для ключей, на ее походный значок.
— Деятельная, — улыбается Винс. Мне нравятся маленькие морщинки, которые появляются у него под глазами, когда он улыбается.
— Все шло хорошо, пока на следующем собрании отряда Мэнди не потеряла свой значок.