Или просмотреть содержимое конверта, который лежит у меня на кухонном столе.
Я отбрасываю простыни и встаю. Принимаю душ, одеваюсь и наношу макияж меньше чем за двадцать минут. С небольшим количеством адреналина утро проходит быстрее. Я заплетаю волосы в косу по дороге на кухню, чтобы поддержать локоны, пока они сохнут на воздухе.
Конверт исчез.
Уверена, что он был на столешнице прошлой ночью, я знаю, что так оно и было. Я вымыла весь стол, убрала и протерла столешницу. Все, что осталось, — это этот конверт. Я даже постучала по нему пальцами, не так ли? Я держала его в руках как раз перед тем, как Винс захотел поиграть в «Скрэббл». Осматриваю пол, гадая, не упал ли он каким-нибудь образом. Проверяю мусорное ведро, кухонный стол и посудомоечную машину.
Он исчез.
Что, черт возьми, это значит? Винс хотел, чтобы я прочитала это, и подписала, или что-то в этом роде, не так ли? Я подумываю о том, чтобы написать ему, действительно думаю. Это был бы самый логичный способ действий, но мне нравится мыслить нестандартно. Мыслить нестандартно — это, то, что посоветовал бы мне сделать мой лайф-коуч, если бы я спросила ее. Если бы она имела хоть малейшее представление о том, кто я такая.
Дважды отмерь и один раз отрежь — вот что сказал бы мне плотник, что совершенно не имеет отношения к рассматриваемому вопросу, но это приятное чувство, не так ли? Это хороший способ сказать: сделай свои выводы. Теперь, когда я думаю об этом с такой точки зрения, это становится совершенно уместным. Нужно тщательно спланировать и подготовиться, прежде чем предпринимать какие-либо действия.
Я точно знаю, что нужно делать.
Глава 21
— И он такой: «Это больше похоже на хобби», кто я такая, чтобы осуждать хобби, верно? Я не та девушка. А очень разумный человек, на случай, если вы этого обо мне не знали. Это правда. Люди так говорят. — Я делаю паузу и поднимаю руку в жесте помолчать. — Может быть, не так много людей, но это было сказано по крайней мере пару раз.
— Могу только представить.
— Но потом я подумала, может быть, у него есть другие увлечения. Может быть, он строит модели поездов или играет в софтбол. Я видела его голым, так что софтбол гораздо более вероятен, чем создание модели поезда, но совсем не уверена, может же так быть? Или он увлекается гольфом или бегом. Я знаю, что он хороший повар, но это хобби или рутинная работа? Как его жена я должна же знать эти вещи, интересоваться его увлечениями. Нужно провести небольшое исследование, чтобы я могла произвести на него впечатление своими знаниями.
— Пэйтон?
— Подожди! И еще кое-что. Потом он забрал конверт с собой! Когда он уходил, конверта уже не было. Что это вообще значит?
— Пэйтон.
— Да?
— Какого черта ты в моем кабинете рассказываешь мне все это? И почему ты, — Лоусон опускает взгляд вниз и обратно на меня, — положила доллар мелочью на мой стол?
— О, это твой гонорар. У меня не было ни одной купюры. Впрочем, ты можешь пересчитать — все на месте.
— Мой гонорар?
— Да. Так что ты можешь рассказать мне все, что знаешь о Винсе, потому что теперь у нас есть адвокатская тайна.
— Это не то, для чего нужен гонорар. Равно, как и то, как работает конфиденциальность адвоката и клиента, — отвечает Лоусон, медленно покачивая головой и с выражением, которое говорит о том, что он считает меня очень глупой.
— Но ты же юрист.
— Так и есть.
Мгновение мы пристально смотрим друг на друга.
— И теперь я ваш клиент. Я киваю в сторону кучки мелочи на его столе.
— Нет. — Лоусон качает головой взад-вперед. — Во-первых, я корпоративный юрист, и я работаю в «Виндзоре», поэтому не беру клиентов. Во-вторых, я полагаю, ты заблуждаешься, думая, что конфиденциальность адвоката и клиента означает, что я расскажу тебе все, что знаю о Винсе.
— Верно! И я не скажу ему ничего из того, что ты мне расскажешь. Потому что у нас есть такая привилегия!
— И, наконец, все, что вам нужно для аннулирования брака — это адвокат по семейному праву.