Я беспокойно завозилась в кресле, перевернула подушку, затем прижала ее к окну и прислонилась. Снова закрыла глаза, а когда открыла, капитан уже объявлял о заходе на посадку в прекрасном Лос-Анджелесе. Здесь светило солнце, дул юго-западный ветер и воздух был прогрет до идеальных двадцати шести градусов.
Я сошла с самолета с карманами, полными маленьких подарков, которые мне насовали стюардессы: мятные конфетки, шоколадки, бесплатные маски для глаз, мочалки и носки. В одной руке я держала переноску Нифкина, в другой – сумку со своими вещами. Я упаковала нижнее белье на неделю, комплект для беременных, за вычетом длинной юбки и туники, которые были на мне, и несколько пригоршней различных гигиенических средств, которые побросала в последнюю минуту. Ночная рубашка, кроссовки, записная книжка, блокнот и экземпляр книги «Ваш здоровый ребенок» с загнутыми уголками страничек.
– Надолго едешь? – спросила мама накануне вечером.
Коробки и пакеты с тем, что я купила в торговом центре, все еще валялись в коридоре и на кухне, как павшие тела. Но кроватка была собрана идеально. Должно быть, доктор Кей управился, пока я разговаривала по телефону с Макси.
– На выходные. Может, еще на пару дней, – ответила я.
– Ты же рассказала этой Макси о ребенке?
– Да, мам, она в курсе.
– И ты будешь мне звонить, так?
Я закатила глаза, согласна угукнула и повела Нифкина к Саманте, сообщить ей хорошие новости.
– Подробности! – потребовала она, протягивая мне чашку чая и устраиваясь на диване.
Я рассказала все, что знала сама. Буду продавать свой сценарий студии, нужно найти агента, и я встречаюсь с несколькими продюсерами. Не стала упоминать, что Макси убеждала меня найти временное жилье и остаться в Калифорнии на случай неизбежных изменений и переписываний.
– Это просто невероятно! – воскликнула Саманата и обняла меня. – Кэнни, это прекрасно!
И это действительно прекрасно, размышляла я, спускаясь по трапу. Переноска Нифкина билась о ногу.
– Аэропорт, – тихонько объяснила я малышу.
И там, возле входа, меня ждала Эйприл. Я мгновенно узнала ее по той встрече в Нью-Йорке. Те же черные сапоги до колен, только волосы собраны в высокий хвост прямо на макушке. И что-то странное случилось на лице, между носом и подбородком… я не сразу поняла, что это она улыбается.
– Кэнни! – позвала она, помахав, а потом взяла меня за руку. – Мне так приятно наконец-то с вами познакомиться!
Она окинула меня взглядом, на одно или два мгновения задержавшись на животе, и снова засияла дежурной улыбкой.
– Выдающийся талант! Мне так понравился сценарий. Я просто влюбилась. Как только Макси дала мне его, я сразу же сказала ей две вещи: Макси – ты Джози Вайс! И я не могу дождаться встречи с гением, который ее придумал!
Я на мгновение подумала, стоит ли напомнить Эйприл, что мы вроде как знакомы, и это был худший журналистский опыт месяца, а то и года. Мне стало интересно, услышит ли она, если я скажу «лицемерка» малышу. Но потом решила: зачем раскачивать лодку? Может, она и правда меня не узнала. Я не выглядела беременной в тот раз, а она не улыбалась.
Эйприл наклонилась, заглядывая в переноску.
– А ты, должно быть, малыш Нифти? – проворковала она.
Нифкин зарычал в ответ. Эйприл не обратила на это никакого внимания.
– Очень красивая собачка.
Я фыркнула от смеха, а Нифкин продолжал рычать так сильно, что переноска вся вибрировала. Что уж никак не входит в перечень многих достоинств моего песика, так это красота.
– Как прошел полет? – переключилась на меня Эйприл, часто моргая и все еще улыбаясь.
Теперь мне стало интересно, а со своими знаменитыми клиентами она так же общается? И являюсь ли я уже ее клиентом, подписала ли Макси договор кровью или чем еще, чтобы пользоваться услугами кого-то вроде Эйприл?
– Отлично. Правда, очень приятно. Я никогда раньше не летала первым классом.
Эйприл взяла меня под руку, как будто мы были школьными приятельницами. Ее предплечье легло аккурат под моей правой грудью, но я постаралась не обращать на это внимания.
– Привыкайте, – с материнской опекой посоветовала она. – Вся ваша жизнь вот-вот изменится. Так что садитесь поудобнее и наслаждайся поездкой!
Эйприл поселила меня в номере люкс в «Беверли-Уилшир», объяснив, что студия забронировала мне номер на ночь.
Даже если и всего на одну ночь, я чувствовала себя как Джулия Робертс в «Красотке», если бы ему прописали другой финал, где проститутка остается одна, беременная и утешить ее может лишь ее песик.