Я закрыла глаза, зная, что для нас уже слишком поздно. Слишком многое произошло, и ничего из случившегося не было хорошим. Тело в движении остается в движении. Я начала все это, я захотела сделать перерыв. Или, может быть, он начал; с того, что вообще когда-то пригласил меня на свидание.
Какое это теперь имело значение?
Я отвернулась лицом к стене. Через некоторое время Брюс перестал плакать.
И через некоторое время после этого я услышала, как он ушел.
На следующее утро я проснулась от солнечного света, падающего мне на лицо.
В тот же миг мама скользнула в дверь и подвинула стул к моей кровати. Ей явно было неловко – мама умела шутить, смеяться, сохранять самообладание и бодриться, но со слезами у нее были нелады.
– Как ты? – спросила она.
– Дерьмово! – взвизгнула я, и мать шарахнулась в сторону так быстро, что стул на колесиках проехал половину комнаты. Я даже не стала ждать, пока она снова вернется ближе ко мне.
– А как я, по-твоему? У меня родилось нечто, похожее на научный эксперимент в средней школе, я вся изрезана, мне б-б-больно…
Я закрыла лицо руками и зарыдала.
– Со мной что-то не так, – плакала я. – Я неполноценная. Надо было дать мне умереть…
– О, Кэнни, – проговорила мама. – Кэнни, не говори так…
– Никто меня не любит, – не могла остановиться я. – Папа не любил. Брюс не любил…
Мама погладила меня по волосам.
– Не говори так, – повторила она. – У тебя прекрасная малышка. Немного миниатюрная пока, но очень красивая.
Мама кашлянула, поднялась и принялась расхаживать – типичное поведение моей мамы, когда предстояло что-то болезненно неприятное.
– Сядь, – попросила я.
Мама подчинилась, но было видно, как беспокойно подрагивает ее нога.
– Я поговорила с Брюсом, – сказала она.
Я резко выдохнула. Я даже не хотела слышать его имя. Мама поняла это по моему лицу, но продолжала говорить.
– С Брюсом, – произнесла она, – и его нынешней девушкой.
– С толкушкой этой?! – поинтересовалась я резким истеричным тоном. – Ты виделась с ней?
– Кэнни, она чувствует себя просто ужасно. Они оба.
– Они и должны, – зло процедила я. – Брюс ни разу не позвонил мне во время беременности, а потом появляется его девица и толкает меня.
Мама выглядела потрясенной моим тоном.
– Врачи не уверены, что ты из-за этого…
– Это не имеет значения, – ворчливо повторила я. – Я знаю, что именно это стало причиной, и, надеюсь, эта тупая сука тоже знает.
Мама в шоке открыла рот:
– Кэнни…
– Что, Кэнни? Ты думаешь, я их прощу? Я никогда не прощу. Мой ребенок чуть не умер, я чуть не умерла, у меня никогда не будет другого ребенка, и теперь только потому, что они сожалеют, все должно быть хорошо? Я никогда их не прощу. Никогда.
– Кэнни, – вздохнув, мягко начала мама.
– Поверить не могу, что ты встаешь на их сторону! – заорала я.
– Я не встаю на их сторону, Кэнни, конечно нет, – сказала мама. – Я на твоей стороне. Просто не думаю, что тебе полезно так злиться.
– Джой чуть не умерла! – рявкнула я.
– Но не умерла, – возразила мама. – Она не умерла. С ней все будет хорошо…
– Ты этого не знаешь, – яростно перебила я.
– Кэнни, у нее немного недостаточный вес, легкие немного недоразвиты…
– У нее было кислородное голодание! Ты разве не слышала врача? Она была лишена кислорода! С ней что угодно может быть не так!
– Она выглядит точно так же, как ты, когда была маленькой, – нетерпеливо перебила мама. – С ней все будет в порядке. Я просто знаю это.
– Ты до пятидесяти шести не знала, что ты лесбиянка, – выкрикнула я. – Как я могу тебе верить?
Я зарыдала сильнее и указала на дверь:
– Уходи.
Мама покачала головой:
– Не уйду. Поговори со мной.
– Что ты хочешь услышать? – спросила я, пытаясь утереть лицо и говорить спокойно. – Идиотка-подружка моего бывшего толкнула меня, и мой ребенок чуть не умер…
Но что действительно меня глодало – и я не думала, что когда-нибудь смогу произнести это вслух, – так это то, что я подвела Джой.
Я не сумела быть достаточно хорошей, достаточно красивой, достаточно худой, достаточно привлекательной, чтобы сохранить отца в своей жизни. Или чтобы удержать Брюса. И вот теперь я не смогла уберечь своего ребенка.
Мать снова подъехала со стулом ближе и обняла меня.
– Я не заслужила ее, – снова зарыдала я. – Я не смогла уберечь ее, я позволила ей пострадать…
– Что навело тебя на эту мысль? – прошептала она мне в волосы. – Кэнни, это был несчастный случай. Это не твоя вина. Ты будешь замечательной матерью.