– Тебе нужна помощь, – наконец выдал мужчина.
Я склонила голову и кивнула. Помощь. Это правда. Мне была нужна помощь.
– У тебя есть кто?
– Есть, – ответила я. – У меня есть ребенок.
Я поперхнулась, горло перехватило, и я замолчала.
– Университетский городок в той стороне, – указал чернокожий. – Выйдешь на угол Сорок пятой, оттуда ходит прямой автобус.
Он порылся в кармане и извлек потрепанный проездной, сунул мне в ладонь. Затем наклонился и осмотрел мою обувь.
– Стой тут, – велел мужчина.
Я послушалась, стояла как вкопанная, боясь пошевелить единым мускулом. И не понимала, чего именно боялась. Мужчина скрылся в доме и вернулся с мотком серебристого скотча. Я подняла ногу, и он многократно обмотал ее липкой лентой, удерживая подошву.
– Будь осторожна, – велел он; «астарожьна» – смешно прозвучало слово. – Ты теперь мать, тебе надо беречь себя.
– Так и сделаю, – ответила я и захромала к углу, на который он указал.
Несмотря на то что я была по уши в грязи, несмотря на заклеенную скотчем кроссовку и мокрые дорожки слез на грязных щеках, в автобусе никто не удостоил меня даже взглядом. Все были слишком погружены в свои личные мысли о возвращении с работы – ужин, дети, что показывали по телевизору, мелочи нормальной жизни. Автобус содрогался и стонал на пути через весь город.
Все снова постепенно становилось знакомым. Я увидела стадион, небоскребы, далекую мерцающую белую башню здания «Икзэминера». А потом в глаза бросился офис отделения Филадельфийского университета по борьбе с лишним весом и расстройствами пищевого поведения, куда я ходила миллион лет назад. Когда единственной моей проблемой было похудеть.
«Найтись», – подумала я и с такой силой дернула за рычаг остановки по требованию, что на миг показалось, я его оторвала.
Я поднялась на лифте на седьмой этаж, представляя, как увижу погашенный свет и запертые двери, удивляясь, зачем я вообще пришла. Но у него горел свет и дверь была открыта.
– Кэнни! – просиял доктор Кей.
И сиял, пока не обошел стол и не принюхался. И не оглядел меня хорошенько.
– Я иллюстрация успеха, – сообщила я и попыталась улыбнуться. – Посмотри на меня! Двадцать килограммов уродливой дряблости исчезли всего за несколько месяцев! – Я потерла глаза и заплакала. – Я худая! Ура мне.
– Садись, – велел доктор и закрыл дверь.
Он обнял меня за плечи и подтолкнул к дивану, где я жалко свернулась, всхлипывая.
– Господи, Кэнни, что с тобой случилось?
– Я гуляла, – начала я, язык распух, а губы потрескались. – Я потерялась.
Голос стал странным и хриплым.
– Я гуляла и зашла с обратной стороны. Я потерялась, а теперь стараюсь, чтобы меня нашли.
Он положил руку мне на голову, нежно поглаживая.
– Давай я отвезу тебя домой.
Я послушно позволила ему отвести меня к лифту, к выходу, усадить в машину. По пути он взял из автомата холодную банку кока-колы. Я схватилась за нее, не спрашивая разрешения, и высосала всю до дна. Он ни слова не сказал, даже когда я громко рыгнула. Доктор заехал в магазин и вышел с бутылкой воды и апельсиновым мороженым.
– Спасибо, ты так добр, – пробормотала я.
Выпив воду, я принялась обсасывать мороженое.
– Я пытался дозвониться до тебя, – сказал доктор. – Домой и на работу.
– Я очень занята, – заученно озвучила я.
– Джой уже дома?
Я отрицательно помотала головой. Доктор бросил на меня внимательный взгляд.
– Ты в порядке?
– В делах, – снова прохрипела я.
У меня очень болела грудь. Глянув на себя, я даже не удивилась, увидев два пятна от молока ниже темного v-образного пятна пота от ключиц.
– Чем ты занимаешься? – поинтересовался доктор.
Я сжала губы. Сказать по правде, я не планировала диалог дальше фразы про «занята». На светофоре он всмотрелся в мое лицо.
– Ты себя хорошо чувствуешь?
Я безразлично пожала плечами. Машина позади нас сигналили, но он не сдвинулся с места.
– Кэнни, – ласково протянул доктор.
По моей щеке скатилась одинокая слеза. Он протянул руку, чтобы смахнуть ее. Я шарахнулась прочь, как от огня.
– Нет! – взвизгнула я. – Не прикасайся ко мне!
– Кэнни, боже мой, в чем дело?
Я снова затрясла головой, уставившись в колени, где таяли остатки мороженого. Некоторое время мы ехали в тишине, машина урчала, прохладный воздух из кондиционера обдувал мои ноги и плечи. На следующем светофоре доктор снова заговорил:
– Как там Нифкин? Не забыл еще то, чему я его учил? – Он коротко глянул на меня. – Помнишь, мы тебя навещали?