Я кивнула.
– Я не сумасшедшая, – произнесла я.
Но я не была до конца уверена, что это не так. Знали ли сумасшедшие люди, что они сумасшедшие? Или они думали, что они совершенно нормальные, все время совершая безумные поступки, бродя грязными в разваливающихся кроссовках, с немытой головой, переполненные такой яростью, что, казалось, сейчас взорвутся?
Мы проехали еще несколько кварталов в тишине. Я не могла придумать, что сказать, что делать дальше. Я не знала, какие вопросы задать ему. В голове словно шумело статическое электричество.
– Куда мы едем? – наконец сообразила я. – Мне нужно домой. Или в больницу. Мне нужно вернуться.
Мы снова остановились на красный свет.
– Ты работаешь? – Доктор постукивал по рулевому колесу. – Я не видел твоих статей…
Прошло так много времени с тех пор, как я вела с кем-либо подобную нормальную беседу на вечеринке с коктейлями, что мне потребовалось некоторое время, чтобы правильно подобрать слова.
– Я в отпуске.
– Ты правильно питаешься? – Я поймала косой взгляд в темноте. – Или лучше спросить, ты вообще что-нибудь ешь?
Я пожала плечами:
– Это трудно. С ребенком. С Джой. Я хожу в больницу к ней два раза в день, готовлю дом к ее приезду… много хожу пешком.
– Это я вижу, – сказал он.
Еще несколько кварталов тишины, еще один красный светофор.
– Я думал о тебе, – вдруг сказал доктор. – Надеялся, ты зайдешь или позвонишь…
– Ну я и зашла.
– Я думал, мы могли бы сходить в кино или в ту закусочную.
Это прозвучало так странно, что я чуть не рассмеялась. Было ли время, когда я ходила в кино, ужинать в ресторане? Было ли время, когда мои мысли полностью не занимал ребенок и ярость?
– Куда ты шла, когда потерялась?
– Просто гуляла, – совсем тихо ответила я. – Просто гуляла.
Доктор лишь покачал головой и не стал дальше расспрашивать.
– Позволь, я приглашу тебя в гости. Приготовлю тебе ужин.
Я серьезно обдумала, перекатывая в голове его слова.
– Ты живешь близко к больнице?
– Ближе, чем ты. Я отвезу тебя сразу, как захочешь.
Я сдалась, коротко кивнув.
Я молчала, когда мы поднимались на лифте на шестнадцатый этаж, молчала, пока он отпирал дверь, извинялся за беспорядок, спрашивал, люблю ли я все еще цыпленка и надо ли мне кому-нибудь позвонить.
Я кивнула на цыпленка, покрутила головой на предложение телефона и двинулась вдоль гостиной, водя пальцем по корешкам его книг, рассматривая семейные фотографии, но ничего не видя.
Доктор исчез на кухне, затем появился со стопкой сложенных вещей: пушистым белым полотенцем, парой спортивных штанов и футболкой, миниатюрными кусками мыла и бутылочками шампуня из отеля в Нью-Йорке.
– Не хочешь пока освежиться? – предложил он.
Ванна оказалась просторной и чистой. Я сняла футболку, затем шорты, вяло попыталась вспомнить, когда они были чистыми. По виду и запаху, очень давно. Я свернула их, потом еще раз, а потом решила, что к черту все, и выбросила шорты в мусорное ведро. Я долго стояла под водой с закрытыми глазами и не думала ни о чем, кроме ощущения воды на моем лице. «Найтись, – повторяла я себе. – Постарайся, чтобы тебя нашли».
Когда я вышла из душа, одетая, с подсушенными полотенцем волосами, доктор ставил еду на стол.
– С возвращением, – сказал он, улыбаясь мне. – Надеюсь, еда тебе понравится.
На столе стоял салат, маленькая жареная курица, блюдо с картофельными оладьями. Я уже много лет не видела, чтобы кто-нибудь подавал их не на Хануку.
Я села. Еда пахла очень хорошо. Впервые за долгое время для меня что-то хорошо пахло.
– Спасибо, – поблагодарила я.
Доктор положил мне полную тарелку и не разговаривал, пока я ела, лишь внимательно наблюдал за мной. Время от времени я поднимала глаза от тарелки и видела, что он не просто пристально смотрел… наблюдал.
Наконец я отодвинула тарелку.
– Спасибо, – повторила я. – Это было очень вкусно.
Он подвел меня к дивану и протянул керамическую миску, полную шоколадного мороженого и мангового шербета.
– От Бена и Джерри, – сказал доктор.
Я уставилась на него во все глаза, голова все еще кружилась. Всплывали обрывочные воспоминания, как он уже однажды приносил мне десерт, пока я лежала в больнице.
– Помнишь, когда мы говорили о мороженом на занятии?
Я непонимающе посмотрела на него.
– Когда обсуждали триггерные продукты, – подсказал он.
И тогда я вспомнила, как миллион лет назад сидела за столом и говорила о том, что мне нравилось есть. Казалось невероятным, что мне когда-либо что-то нравилось… что мне нравились простые вещи. Еда, и друзья, и прогулки, и походы в кино.