Первый раз он ушел от нас, когда мне было двенадцать. Я вернулась из школы… и вдруг обнаружила его в спальне, он запихивал в чемодан рубашки и носки.
– Папа? – Я испугалась, я совсем не ожидала увидеть его дома днем. – Ты… мы…
«Мы куда-то собираемся?» – хотела спросить я. Может, в путешествие?..
Отец прищурился, его взгляд был тяжелым и чужим.
– Спроси мать, – сказал он. – Она объяснит.
И мать объяснила: и она, и отец очень нас любят, но не могут наладить отношения между собой. Не успела я оправиться от шока, так потом еще и узнала правду от Хэлли Синти, школьной красотки. Мы с Хэлли играли в одной футбольной команде, но социально находились в совершенно разных лигах. На поле она частенько выглядела так, словно боится моих пасов, будто с моей ноги на мяч могла перекинуться скверна, палочка ботанизма, и заразить ее прямо сквозь бутсы. Три года спустя она станет печально известна тем, что в перерыве плей-офф штата сделает восстановительный минет трем из пяти парней стартового состава мужской баскетбольной команды, и мы все станем ее звать Хэлли Заглоти. Но это будет потом.
– Слышала о твоем отце, – сказала она, плюхнувшись за мой столик в углу столовой, куда Хэлли Синти и ей подобные забредали и крайне редко.
Ребята из шахматного клуба и мои друзья из кружка юных ораторов наблюдали эту картину, разинув рты. Хэлли и ее подружка Дженна Линд повесили сумочки на спинки пластмассовых стульев и уставились на меня.
– Слышала что? – насторожилась я.
Я не доверяла ни Хэлли, которая игнорировала меня все шесть лет с самого первого класса, ни Дженне, с этой ее вечно идеальной стрижкой.
У Хэлли, как оказалось, буквально язык чесался мне все выложить.
– Моя мама говорила вчера вечером. Он переехал к какой-то женщине, зубному технику на Коппер-Хилл-роуд.
Я покрутила в руках сэндвич с арахисовой пастой, чтобы потянуть время. Это правда? Откуда мать Хэлли могла узнать? И почему с кем-то обсуждала? В голове роились вопросы плюс полузабытые лица всех женщин, которые когда-либо сверлили мне зубы.
Дженна подалась ближе для контрольного в эту самую голову:
– Мы слышали, что ей всего двадцать семь.
Что ж. Вот откуда у сплетен растут ноги. Хэлли с Дженной не сводили с меня глаз, мои друзья из кружка глазели на них. Я чувствовала себя так, словно меня внезапно вышвырнули на сцену, а я не знала ни реплик, ни вообще что именно должна исполнять.
– Так это правда? – нетерпеливо спросила Хэлли.
– Не велико дело, – сказала Дженна, очевидно, надеясь разыграть карту сочувствия, чтобы меня разговорить. – Мои родители в разводе.
«Развод», – попробовала я слово на вкус. Неужели происходит именно это? Неужели мой отец так с нами поступит?
Я подняла глаза на этих популярных девчонок.
– Свалите.
Кто-то из моих друзей ахнул. Никто не смел так обращаться с Дженной и Хэлли.
– Оставьте меня в покое. Уходите!
Дженна закатила глаза. Хэлли отодвинулась вместе со стулом.
– Жирная неудачница, – высказалась она, прежде чем поспешить обратно к столам, где у каждого первого на рубашке маленький аллигатор, а девчонки обедают разве что диетической колой.
Я медленно добрела домой и обнаружила маму на кухне, в окружении десятка наполовину распакованных пакетов с продуктами, разложенных на столешнице и обеденном столе.
– Папа живет с кем-то еще? – выпалила я.
Мама сунула три упаковки куриных грудок в морозилку и, упершись руками в бедра, вздохнула.
– Я не хотела, чтобы ты узнала об этом вот так, – пробормотала она.
– Мне сказала Хэлли Синти.
Мама снова вздохнула.
– Но она ничего не понимает, – добавила я в надежде, что мама согласится.
Но вместо этого она села за кухонный стол и жестом пригласила меня присоединиться.
– Миссис Синти работает в той же больнице, что и твой отец, – сказала мама.
Значит, правда.
– Ты можешь мне все рассказать. Я не маленький ребенок.
Но в тот момент я ужасно хотела им быть – девчонкой, чьи родители все еще читают ей перед сном и держат ее за руки, когда она переходит улицу.
И мать вздохнула в третий раз:
– Думаю, будет лучше, если отец расскажет сам.
Однако разговор так и не состоялся, потому что две ночи спустя отец явился обратно. Мы с Джошем и Люси стояли на заднем дворе и смотрели, как он вытаскивает чемодан из багажника своей маленькой красной спортивной машины. Люси плакала, Джош пытался сдержаться. Отец даже не глянул в нашу сторону.
– Кэнни? – Люси шмыгнула носом. – Это же хорошо, что он вернулся, да? Он больше не уйдет, правда?
Я смотрела, как за ним медленно закрывается дверь.