– Итак, – начал Энди, когда официант легким шагом вернулся на кухню. – Чем я могу быть полезен?
– Как они могут… – начала я.
Энди поднял руку:
– Мы говорим абстрактно или конкретно?
– Это Брюс, – призналась я.
Энди закатил глаза.
Он был совершенно не в восторге от Брюса… после первой и последней дегустации, на которую тот приходил. Брюс оказался даже хуже Эллен. «Привередливый вегетарианец, – написал мне Энди на следующий день. – Это же, по сути, худший кошмар ресторанного критика». Мало того что Брюс не смог выбрать ничего на свой вкус, он умудрился наклонить меню так близко к свече, что оно загорелось, отчего к столу тут же суматошно бросились сразу три официанта и один сомелье. А Энди, строго соблюдавшему инкогнито, пришлось прятаться в мужском туалете, чтобы его не раскрыли. «Трудно не выделяться из толпы, – осторожно заметил он потом, – когда тебя поливают из огнетушителя».
– Я просто хочу знать, – снова попыталась я. – В смысле, кое-что, чего я не понимаю…
– Выкладывай, Кэнни, – поторопил меня Энди.
Вернулся официант. Шлепнул мое эскарго перед Энди, а паштет Энди передо мной и торопливо удалился.
– Извините? – крикнула я ему в спину. – Можно мне еще немного воды? Если будет минутка? Пожалуйста?
Официант, казалось, вздохнул всем телом, но за кувшином таки потянулся. Как только наши бокалы были наполнены, мы с Энди поменялись тарелками, я подождала, пока он все опишет и попробует.
– Так вот, я понимаю, что это я хотела сделать перерыв, но теперь я по нему скучаю, и все это, эта боль…
– Острая колющая или скорее пульсирующая?
– Издеваешься?
Энди смотрел на меня, его глаза, карие, широко раскрытые, светились невинностью за очками в золотой оправе.
– Ну, если только самую малость.
– Он совсем меня забыл, – проворчала я, протыкая улитку. – Как будто я никогда ничего… Как будто я никогда ничего для него не значила.
– Я в замешательстве, – проговорил Энди. – Ты хочешь, чтобы он вернулся, или ты просто беспокоишься о своем наследии?
– И то и другое. Я просто хочу знать… – Я глотнула вина, чтобы отвлечься от слез. – Я просто хочу понять, значила ли я для него хоть что-то.
– Только то, что он ведет себя, словно ты ничего не значишь, не равно тому, что это на самом деле так, – пожал Энди плечами. – Скорее всего, он просто притворяется.
– Думаешь?
– Парень тебя обожал. И тут не притворялся ни капли.
– Но как он может даже не хотеть со мной говорить? Как это может быть настолько… – Я рубанула воздух, указывая на жестокий и абсолютный разрыв.
– Некоторые просто так устроены. – Энди вздохнул.
– А ты? – спросила я.
Энди помолчал, потом кивнул:
– Для меня что кончено, то кончено.
Поверх его плеча я увидела, что к нам приближается официант… наш официант, а за ним еще два и встревоженный темноволосый мужчина в фартуке, повязанном поверх костюма. Управляющий, наверное. А это могло означать только одно, худший страх Энди: кто-то догадался, кто он такой.
– Месье! – начал мужчина в костюме, когда один официант поставил закуски, другой налил свежей воды, а третий аккуратно смахнул несуществующие крошки со стола. – Вам все по вкусу?
– Все отлично, – вяло откликнулся Энди, пока первый официант раскладывал чистое столовое серебро рядом с тарелками, второй подвигал свежий хлеб и масло к центру стола, а третий спешил к нам с зажженной свечой.
– Пожалуйста, дайте нам знать, если мы можем что-то еще вам принести. Все что угодно! – горячо заверил управляющий.
– Непременно, – кисло кивнул Энди.
Трое официантов выстроились в ряд и уставились на нас встревоженно и слегка раздосадованно, а потом разошлись по углам ресторана, откуда принялись пристально наблюдать за каждым кусочком, который мы подносили ко рту.
Мне было почти все равно.
– Просто мне кажется, я совершила ошибку, – продолжила я. – У тебя когда-нибудь было, что ты расстался с человеком, а потом понял, что совершил ошибку?
Энди покачал головой и жестом предложил мне попробовать его блинчик.
– Что мне делать?
Он задумчиво пожевал.
– Вот не знаю, настоящие ли это дикие грибы. По-моему, у них какой-то тепличный привкус.
– Меняешь тему, – проворчала я. – Ты… о боже. Я зануда?
– Ни в коем случае, – преданно возразил Энди.
– Нет, я зануда. Превратилась в одну из тех ужасных женщин, которые постоянно говорят о своем бывшем так часто и так много, что никто из друзей не может рядом находиться… и в итоге у них не остается друзей…
– Кэнни.
– …они начинают пить в одиночестве, разговаривать с домашними животными, хотя я и так это делаю… Господи! – воскликнула я, притворяясь, что вот-вот рухну прямо в блюдо с хлебом. – Это катастрофа.