Еще бы я не была! И Бетси пришла в восторг, как обычно случается с редакторами, когда на голову сваливается жирная сенсация, хотя Габби ворчала об актерах одной роли и мыльных пузырях.
Я была довольна. Роберто был доволен. А затем на авансцену вышел личный пиарщик Макси.
Я торчала за своим столом, считая дни с последнего разговора с Брюсом (десять), продолжительность разговора (четыре минуты), и прикидывала, не записаться ли на прием к нумерологу, чтобы выяснить, принесет ли нам будущее хоть что-то хорошее, как вдруг зазвонил телефон.
– Это Эйприл из ЭНБ, – протараторили на другом конце провода. – Мы так понимаем, вы заинтересованы в беседе с Макси Райдер?
– Заинтересована? Я беру у нее интервью в субботу в десять утра, – ответила я. – Роберто из «Миднайт Ойл» все устроил.
– Да. Хорошо. У нас есть несколько вопросов, прежде чем мы одобрим проведение интервью.
– Еще раз, кто вы? – переспросила я.
– Эйприл. Из ЭНБ.
Название принадлежало одной из крупнейших и наиболее скандальных фирм по связям с общественностью в Голливуде. Это те люди, которым ты звонишь, если знаменит, моложе сорока и вляпался в неприятную и/или незаконную ситуацию, Роберт Дауни нанимал ЭНБ, когда отключился в чужой спальне в героиновом угаре. Они же переделывали имидж Кортни Лав, после того как та переделала нос, грудь и обновила гардероб, сгладив переход от сквернословящей богини гранжа к одетой от-кутюр сильфиде. В «Икзэминере» мы расшифровывали их аббревиатуру как «Этого Не Будет». Ну, из-за ситуаций вроде: «Надеялись взять интервью, опубликовать очерк? Этого Не Будет». А теперь, очевидно, их поддержкой заручилась и Макси Райдер.
– Мы хотели бы получить гарантии, – начала Эйприл из ЭНБ, – что предстоящее интервью будет посвящено исключительно работе Макси.
– Работе?
– Ролям, – пояснила Эйприл. – Актерской карьере. Но не личной жизни.
– Она – знаменитость, – мягко возразила я, по крайней мере, мне показалось, что именно так. – Я считаю, это ее работа. Быть медийной персоной.
Голосом Эйприл можно было горячий шоколад замораживать.
– Ее работа – сниматься в фильмах, – отчеканила она. – Любое внимание, которое она получает, привлекает к ней только ее актерская игра.
В обычное время я бы просто пропустила это мимо ушей, стиснула зубы, ухмыльнулась и согласилась на все нелепые условия, которые они хотели навязать. Но я не спала прошлой ночью, а эта Эйприл еще дергала не те струны.
– Ой, да ладно, – протянула я. – Каждый раз открывая «Пипл», я вижу ее в юбке с разрезом и больших темных очках в стиле не-смотри-на-меня. И вы мне говорите, что она хочет быть известна лишь как актриса?
Я надеялась, что Эйприл воспримет мои слова в полушутливой манере, как они были поданы, но оттепель не настала.
– Вы не можете спрашивать ее о личной жизни, – строго повторила Эйприл.
Я тяжко вздохнула.
– Отлично, – буркнула я. – Превосходно. Как угодно. Мы поговорим о фильме.
– То есть вы согласны на условия?
– Да. Я согласна. Никакой личной жизни. Никаких юбок. Ничего.
– Тогда посмотрим, что я могу сделать.
– Я же сказала, что Роберто уже назначил интервью!
Но ответом мне была глухая тишина.
Две недели спустя я наконец ехала на интервью. На дворе стоял конец ноября и такое дождливое субботнее утро, когда кажется, что все, у кого есть возможность и деньги, покинули город и отправились на Багамы или в загородный домик в горах Поконо, а улицы заполняют лишь те, кого они тут бросили. Конопатые разносчики, перегруженные неоплачиваемой работой стажеры, неряшливые дредастые белые ребята на велосипедах. Секретари. Японские туристы. Парень с бородавкой на подбородке, из которой торчали два кудрявых длинных волоска, достававших почти до груди. Он улыбнулся и погладил их, когда я прошла мимо.
Мой счастливый день.
Я прошла двадцать кварталов по городу, стараясь не думать о Брюсе и не совсем уж намочить волосы. Вестибюль «Ридженси» встретил меня огромным, благословенно тихим, мраморным великолепием, отделанным зеркалами, что позволило мне с трех разных ракурсов насладиться видом вскочившего на лбу прыща.
Я пришла раньше срока и решила побродить. Сувенирный магазин отеля мог похвастаться типичным ассортиментом халатов по завышенным ценам, зубных щеток за пять долларов и журналов на многих языках, среди которых оказался ноябрьский «Мокси». Я схватила его и открыла колонку Брюса. «Спускаемся ниже, – прочитала я. – Оральные приключения одного мужчины».
Ха! Оральные приключения – вообще не сильная сторона Брюса. У него была небольшая проблема с переизбытком слюны. Однажды, поднабравшись «Маргаритой», я назвала его человеком-биде. Да, тогда все было настолько плохо. Разумеется, он ни словом бы о таком не обмолвился, самодовольно подумала я. И уж тем более о том, что я была единственной, с кем он вообще пытался провернуть этот маневр. Но вернемся к колонке.