Лифт поднял меня на двадцатый этаж в представительский номер, где на диванах сидело и курило энное количество бледной, как личинки, молодежи в различных вариациях черных брюк, черных боди и черных же ботинок.
– Кэнни Шапиро, «Филадельфия Икзэминер», – представилась я той, что сидела под картонной фигурой Макси Райдер в полный рост в военной форме, с пулеметом «узи» наперевес.
Девушка-личинка томно пролистала несколько страниц, заполненных именами.
– Не вижу вас в списке, – произнесла она.
Прекрасно.
– Роберто здесь?
– Вышел на минутку, – небрежно махнула девушка в сторону двери.
– Сказал, когда вернется?
Она пожала плечами, видимо, исчерпав словарный запас.
Я вгляделась в бумаги, пытаясь прочесть вверх ногами. Там было мое имя: Кэндис Шапиро. Его перечеркивала жирная черная линия. «ЭНБ» – гласила пометка на полях.
И в комнату ворвался Роберто.
– Кэнни, что ты тут делаешь?
– Это ты мне скажи, – ответила я, пытаясь выдавить улыбку. – Насколько я знаю, беру интервью у Макси Райдер.
– О боже, – всполошился Роберто. – Тебе никто не звонил?
– По поводу?
– Макси решила… кхм… сильно сократить количество печатных интервью. Она оставила только «Таймс» и «Ю-эс-эй тудэй».
– Ну, мне никто не сказал. – Я пожала плечами. – Я здесь. Бетси ждет статью.
– Кэнни, прости, пожалуйста…
«Не извиняйся, идиот, – думала я. – Сделай что-нибудь».
– …но я ничего не могу сделать.
Я одарила его лучшей улыбкой. Самой очаровательной из моего арсенала, которую, как я надеялась, моя манера а-ля «я-работаю-на-крутую-важную-газету» только подчеркивал.
– Роберто, – пропела я, – у нас запланирован разговор. Мы оставили место, рассчитываем на статью. Никто мне не позвонил… я притащилась сюда в субботу, а это мой выходной…
Роберто начал заламывать руки.
– …и я была бы очень, очень признательна, если бы нам удалось провести с ней хотя бы пятнадцать минут.
Теперь Роберто заламывал руки, и кусал губу, и переминался с ноги на ногу. А это все плохие знаки.
– Слушай, – тихо сказала я, наклоняясь ближе. – Я смотрела все ее фильмы, даже те, что вышли сразу на видео. Я типа как полный эксперт по Макси. Неужели ничего нельзя сделать?
Роберто уже колебался… но тут в его поясном чехле зазвонил сотовый телефон.
– Эйприл? – сказал он в трубку.
«Эйприл», – одними губами произнес он мне. Роберто – душка, но не самый смекалистый парень.
– Дай трубку? – шепнула я, но Роберто уже убирал телефон в чехол.
– Она сказала, что их не очень устроило твое, кхм, согласие.
– Что? Роберто, я согласилась на все условия…
Я невольно повысила голос. Личиночные существа на диванах слегка встревожились. Как и Роберто, пытавшийся потихоньку дезертировать в коридор.
– Дай мне переговорить с Эйприл, – взмолилась я, протягивая руку к его телефону.
Роберто помотал головой.
– Роберто. – Я будто со стороны слышала, как срывается мой голос от одной мысли о злорадной ухмылке Габби, когда я вернусь в редакцию с пустыми руками. – Я не могу вернуться без статьи!
– Слушай, Кэнни, мне очень, очень жаль…
Он колебался. Я же видела! И вот тогда миниатюрная женщина в черных кожаных сапогах до колен, цокая высокими каблуками, прошла по длинному мраморному коридору. В одной руке – сотовый, в другой – портативная рация, на гладком, тщательно нарисованном лице – самое серьезное выражение. Она могла сойти либо за очень зрелую двадцативосьмилетнюю, либо сорокапятилетнюю с великолепным пластическим хирургом. Эйприл, как пить дать.
Она окинула меня холодным пренебрежительным взглядом, увидела и прыщ, и гнев, и черное платье, и сандалии с прошлого лета, гораздо менее модные, чем у любой из диванных личинок. Затем повернулась к Роберто:
– Проблемы?
– Это Кэндис, – робко указал на меня тот. – «Икзэминер».
Эйприл пристально уставилась на меня. Я прямо почувствовала – буквально почувствовала! – как от ее взгляда прыщ на лбу стал увеличиваться в размерах.
– Проблемы? – повторила Эйприл.
– Еще пару минут назад не было, – ответила я, стараясь выдержать ровный тон. – У меня назначено интервью на два часа. Роберто говорит, что его отменили.
– Все верно, – любезно произнесла Эйприл. – Мы решили ограничить печатные интервью крупными изданиями.
– По воскресеньям «Икзэминер» выходит тиражом в семьсот тысяч экземпляров, именно в этот выпуск мы планировали статью о Макси. Мы четвертый по величине город на Восточном побережье. Плюс никто не потрудился мне сообщить, что интервью отменяется.