– Возьмите, – доктор подтолкнул книгу обратно ко мне. – На случай, если будут еще вопросы.
Доктор был так добр ко мне. С чего он так добр? Наверное, он какой-нибудь безумный борец за право жизни, зло подумалось мне. И он пытался обманом заставить меня сохранить беременность, соблазняя пробниками напитков и бесплатными руководствами.
– А медсестре больше не нужно? – поинтересовалась я.
– Она уже родила своих малышей, – со смехом ответил доктор. – Уверен, она не будет против. Пожалуйста, возьмите книгу.
Он кашлянул, сцепляя пальцы.
– Что касается исследования. Если вы захотите сохранить беременность, то не сможете принять в нем участия.
– Никаких таблеток для похудания? – пошутила я.
– Они не были одобрены к использованию в период беременности.
– Тогда я могла бы стать вашим подопытным кроликом, – предложила я, чувствуя, что балансирую на грани истерики. – Может, я рожу очень худенького ребенка. Это же хорошо, да?
– Как бы вы ни поступили, просто дайте мне знать. – Доктор сунул между страниц книжки визитную карточку. – Если вы решите оставить нас, я прослежу, чтобы вам возместили оплату в полном размере.
Я вспомнила, что где-то в пачке бумаг, которые я заполняла в первый день, был пункт о том, что возврат средств невозможен. Точно безумный противник абортов. Поднявшись, я накинула на плечо лямку рюкзака.
Доктор ласково на меня смотрел.
– Если вы хотите поговорить об этом… или же возникнут медицинские вопросы – я с радостью попробую помочь.
– Спасибо, – пробормотала я, уже берясь за ручку двери.
– Берегите себя, Кэнни, – сказал доктор напоследок. – И позвоните нам в любом случае.
Я снова кивнула и выскочила из кабинета.
Всю дорогу до дома я предлагала Боженьке сделки примерно с тем же рвением, что придумывала письма поклоннику Селин Дион, бедному мистеру Дейффингеру, последнему, о ком я сейчас волновалась. Дорогой Господь, если ты сделаешь меня не беременной, я стану волонтером в приюте для домашних животных, в хосписе для больных СПИДом и никогда больше не напишу ничего плохого. Я стану самым лучшим человеком. Я все буду делать правильно, буду ходить в синагогу и не только по праздникам, я не буду такой злой и критичной, я буду мила с Габби, только, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не позволяй этому случиться со мной.
Я купила два теста в аптеке на Саут-стрит – на белых картонках сияли изображения будущих матерей – и обмочила всю руку, делая первый, так сильно меня трясло. К тому моменту я настолько уверилась в худшем, что мне даже не нужен был плюсик на палочке теста, чтобы подтвердить то, что уже сказал доктор Крушелевански.
– Я беременна, – сообщила я зеркалу и попыталась состряпать улыбку, как у женщины на коробке.
– Беременна, – сказала я Нифкину позже вечером, когда он прыгнул на меня и лизнул в лицо в доме Саманты, где я его оставила, пока была на работе.
У Сэм были две собственные собаки, плюс большой огороженный двор и дверь для домашних животных, чтобы питомицы могли входить и выходить, когда им захочется. Нифкин не испытывал большого восторга от собак Саманты, Дейзи и Менди. Я подозревала, что он предпочитал людей компании себе подобных. Но он был большим поклонником премиального корма с бараниной и рисом, которым кормила своих собак Саманта, и поэтому в целом был совсем не против тусоваться в ее доме.
– Что ты сказала? – переспросила Сэм из кухни.
– Я беременна! – крикнула я в ответ.
– Что?
– Ничего! – заорала я.
Нифкин восседал у меня на коленях, серьезно глядя в глаза.
– Ты же услышал, да? – прошептала я, и Нифкин лизнул меня в нос, а потом свернулся калачиком.
Саманта вошла в гостиную, вытирая руки.
– Ты что-то говорила?
– Говорила, что поеду домой на День благодарения.
– Опять лесбийская индейка? – Саманта сморщила нос. – Помнится, ты давала мне четкие инструкции врезать тебе, если ты еще раз соберешься провести выходные с Таней?
– Я устала, – ответила я ей. – Очень устала и хочу домой.
Сэм села рядом:
– Так что происходит, ну правда?
И мне так отчаянно захотелось рассказать, просто повернуться и выложить все, как есть, попросить помочь, попросить сказать мне, что делать дальше. Но я не могла. Не сейчас. Мне нужно было время, чтобы разобраться в своих мыслях, прежде чем вступать в дискуссии. Я знала, какой совет услышу от Саманты. Тот же самый, что я сама дала бы ей в такой ситуации: молодая, одинокая, с отличной карьерой, залетевшая от парня, который не отвечает на звонки. Ничего сложного. Пятьсот долларов за прием, пара дней слез и судорог, конец истории.