– Ну, учитывая, что те несколько раз, что мы общались, у вас был непомерный жизненный кризис, так что я не особенно старался.
Вот теперь точно обиделся.
– Аргумент засчитан, – сказала я. – Уверена, вы очень забавный.
Доктор подозрительно покосился на меня, нахмурив брови:
– С чего вы взяли?
– Потому что вы так сказали. Забавные люди знают, что они забавные. А люди, которые не смешные, скажут: «Мои друзья говорят, что у меня отличное чувство юмора». Или: «Моя мама говорит, что у меня отличное чувство юмора». Вот тогда понимаешь, что влип.
– О, – протянул он. – А вы? Если бы вы описывали себя, то называли бы себя забавной?
– Нет. – Я в который раз вздохнула, глядя в ночное небо. – На данный момент я бы сказала, что я в жопе.
С минуту мы сидели в тишине. Я смотрела на вензеля фигуристов.
– Вы думали, что делать дальше? – наконец спросил доктор и тут же спохватился. – Можете не отвечать, если не хотите.
– Нет-нет, все в порядке. Я не против. На самом деле я пока определила всего несколько пунктов. Я знаю, что оставлю ребенка, хотя это, вероятно, не самое практичное решение, и что сокращу график работы, когда ребенок родится. О, и решила, что буду искать новое жилье и посмотрю, согласится ли сестра ходить со мной на занятия для рожениц.
Мыслей, стоило выложить их на стол как веер неудачных карт, оказалось не так уж много.
– А что насчет Брюса?
– С этой частью я как раз еще не разобралась, – ответила я. – Мы давно не общаемся, и он встречается с другой женщиной.
– У них все серьезно?
– Достаточно, чтоб он мне об этом рассказал. И написал в колонке.
Доктор помолчал, обдумывая информацию.
– Это может ничего не значить. Возможно, он просто пытается отомстить… или заставить ревновать.
– Что ж, у него получается.
– Но ребенок… это все меняет.
– О, вы тоже читали брошюру? – Я обняла колени. – После того как мы расстались… после смерти его отца, когда я чувствовала себя такой несчастной, мечтала, чтобы он вернулся, а друзья твердили одно и то же. Что я порвала с ним сама и, разумеется, на то была причина. Я и сама знаю, что это правда. Мне кажется, в глубине души я понимала, что нам не быть вместе, ну, как это говорят, до конца наших дней. Вероятно, это моя вина… То есть у меня есть целая теория о моем отце, о моих родителях и почему я не доверяю любви. И поэтому даже будь он идеальным… ну, не идеальным, а подходящим мне, я бы не смогла этого заметить. И постаралась бы себя разуверить. Или как-то так.
– Или, может, он действительно вам не подходил. Нас учили в медицинской школе, что если слышишь стук копыт…
– …не надо искать зебру, – хмыкнула я.
Он ухмыльнулся:
– В вашей медшколе тоже этому учили?
Я потрясла головой:
– Мой отец был врачом. И он все время это повторял. Не знаю. Может, это и впрямь зебра. То есть я понимаю, что очень сильно скучаю, и мне было так плохо, когда я узнала, что у него другая. И я думаю, что это я все испортила… а он должен был стать любовью всей моей жизни, моим мужем. – Я с трудом сглотнула, горло сжало от последнего слова. – Но теперь…
– Что теперь?
– Я постоянно по нему скучаю. – Я покачала головой, испытывая острое отвращение к собственному унынию. – Меня как будто призраки преследуют. А упиваться всем этим у меня сейчас нет времени. Мне нужно думать о себе, о ребенке и о том, как мне готовиться и планировать будущее.
Я обернулась к доктору. Тот снял очки и пристально за мной наблюдал.
– Могу я задать вам один вопрос? – спросила я.
Он кивнул.
– Мне нужна мужская точка зрения. У вас есть дети?
– Нет, насколько я… то есть нет.
– Вот, вы собирались сказать «насколько я знаю, нет». Так?
– Я хотел, но поправился. Ну, почти.
– Ладно. Итак, никаких детей. Как бы вы отреагировали, если бы встречались с женщиной, но потом вы разошлись, а через некоторое время она бы пришла и сказала, что, мол, знаешь, я жду от тебя ребенка. Вы вообще хотели бы знать?
– Если говорить обо мне, – задумчиво протянул доктор. – Да. Я бы хотел знать. И хотел бы присутствовать в жизни этого ребенка.
– Даже если вы с матерью больше не вместе?
– Мне кажется, дети заслуживают того, чтобы в их жизни участвовали оба родителя, даже если они не живут вместе. В этом мире трудно расти. Так что детям нужна вся помощь, какую они только могут получить.
Я, конечно, хотела услышать совсем другое. Что-то вроде: «Кэнни, ты сможешь все сделать сама! Ты справишься в одиночку!» Если я хотела жить без Брюса – а все к тому шло, – я хотела удостовериться, что родитель-одиночка – это вполне нормально и достаточно.
– Думаете, я должна ему рассказать?