– Если говорить обо мне, – повторил доктор, – я бы хотел, чтобы мне рассказали. Независимо от того, что вы сделаете и чего он хочет, решение в конечном счете принимаете вы. Что самое худшее может случиться?
– Он и его мать подадут в суд на установление опеки и заберут ребенка?
– Это было у Опры?
– У Салли Джесси.
Становилось все холоднее, и я пыталась плотнее закутаться в халат.
– Знаете, кого вы мне напоминаете?
– Если скажете, что Джанин Гарофало, я спрыгну, – предупредила я.
Меня вечно с ней сравнивали.
– Нет.
– Вашу маму? – снова попытала счастье я.
– Только не мою мать, – горячо возразил доктор.
– Парня на шоу Джерри Спрингера, который был таким толстым, что парамедикам пришлось прорезать в доме дыру, чтоб его вытащить?
Доктор старался не улыбаться, но получалось из рук вон плохо.
– Посерьезнее! – отругал меня доктор.
– Ладно. Кого?
– Мою сестру.
– Ой. – Я растерянно умолкла. – А она…
И что сказать? Она толстая? Она забавная? Она залетела от бывшего парня?
– Она была чем-то похожа на вас, – произнес доктор.
Он протянул руку, почти коснулся моего лица кончиками пальцев.
– У нее были такие же щеки, улыбка.
Я спросила первое, что пришло в голову:
– Она была младше или старше?
– Старше, – ответил он, отстраненно глядя перед собой. – Она умерла, когда мне было девять.
– Ох…
– Многие пациенты при первой встрече спрашивают, что подвигло меня заняться этим направлением медицины. На первый взгляд совсем не очевидно же. Я не женщина, у меня никогда не было проблем с весом…
– О давайте, на любимую мозоль, – попыталась сострить я. – Значит, ваша сестра была… в теле?
– Нет, не то чтобы. Но вес сводил ее с ума. – Я видела лишь часть его лица с улыбкой. – Она вечно сидела на всяких диетах… яйца вкрутую на одной неделе, арбуз – на следующей.
– У нее было… расстройство пищевого поведения?
– Нет. Просто неврозы из-за еды. Она попала в автомобильную аварию… так и погибла. Я помню, мои родители были в больнице, и никто долгое время не говорил мне, что происходит. Наконец моя тетя, сестра матери, зашла в комнату и объяснила, что Кэти на небесах и что мне не надо грустить, потому что небеса – это чудесное место, где можно делать все, что хочешь и любишь. Так что в детстве я считал, что рай – это место, полное шоколадных бисквитов в глазури, мороженого, бекона и вафель… всего того, что Кэти никогда себе не позволяла.
Он повернулся ко мне:
– Глупо звучит, да?
– Нет. Нет, на самом деле я сама себе так представляю рай. – Я тут же пожалела о сказанном, надеюсь, он не подумает, что я насмехаюсь над его бедной сестрой?
– Вы ведь еврейка?
– Ага.
– Я тоже. То есть наполовину. Мой отец был еврей. Но нас воспитывали как всех. – Он с любопытством посмотрел на меня. – Евреи верят в рай?
– Нет… технически нет. – Я попыталась воскресить в памяти школьные уроки иврита. – Подвох в том, что ты умираешь и потом все… как сон, полагаю. Нет никакой реальной идеи загробной жизни. Просто сон. А потом приходит Мессия, и все снова оживают.
– Живут в телах, которые были у них до смерти?
– Не знаю. Я вот намереваюсь заполучить тело Хайди Клум.
Он слабо засмеялся:
– И вы бы… – Он повернулся ко мне. – Вы замерзли.
Меня немного потряхивало.
– Нет, я в порядке.
– Простите, – повинился доктор.
– Нет, правда! Мне нравится слушать о жизни других людей. – Я чуть было не сказала «о проблемах», но вовремя прикусила язык. – Мне понравилось.
Но он уже поднялся и в три длинных шага оказался у выхода.
– Надо отвести вас в тепло, – пробормотал он, придерживая дверь.
Я вышла на лестничную клетку, но не двинулась дальше, так что доктор, закрывая дверь, оказался почти вплотную ко мне.
– Вы хотели что-то спросить, – сказала я. – Мне интересно, что именно?
Теперь настал его черед смущаться.
– Я… э-э-э… думал о занятиях по питанию для беременных. Хотел спросить, не желаете ли записаться на такое?
Я знала, что он хотел спросить о другом. И даже слабо подозревала, что совершенно не о занятиях. Но я промолчала. Может, у него просто мелькнула мысль что-то спросить, потому что мы говорили о его сестре, и он почувствовал себя уязвимым. Или ему было просто меня жаль. Или я совсем не о том думаю. После полного фиаско со Стивом, а теперь еще и с Брюсом я не очень-то доверяла своему чутью.
– Во сколько занятие? – спросила я.
– Я посмотрю, – кивнул доктор, и я последовала за ним вниз по лестнице.
13
После долгих размышлений и примерно десяти черновых набросков я написала и отправила Брюсу письмо.