Геллер снова призвал здравый смысл и спокойствие, уговаривая себя не психовать на пустом месте. Но атмосфера, которая царила в машине, напрягала его. Благодаря Настиному молчанию, Саша начал сомневаться в ее желании все бросить и уехать. Он даже пару раз почти сказал ей это, но в последний момент прикусывал язык. Трусил. Боялся, что окажется прав, и она попросит вернуть ее туда, откуда взял. Даже в его голове это звучало абсурдно, совершенно нелогично, но это не мешало Геллеру продолжать нагнетать на себя тоску. Уж слишком гладко все прошло.
Они остановились на заправке, чтобы сходить в туалет, выпить кофе и перекусить. Саша закидывал в рот миндаль, тайком поглядывая на Настю, которая гипнотизировала взглядом стаканчик с американо. Он спросил, вкусный ли кофе, она поинтересовалась, долго ли ехать еще. И снова тишина присела третьей к ним за столик. Геллер разрывался между трусливым желанием игнорировать это напряжение дальше и, наконец, спросить, в чем дело. Не пришлось, потому что Настя заговорила.
— Мы в спортивной школе познакомились, — начала она рассказывать, продолжая вглядываться в черный кофе, — Я тогда еще легкой атлетикой занималась, а Кир уже до тренера по пауэрлифтингу дорос. Закрутилось. Слишком быстро. Не знала, что он женат, а потом уже было поздно. Было все равно. Я так сильно в него влюбилась. Не знаю почему. Наверно, льстило внимание зрелого мужчины, — Настя хмыкнула, — Хотя ему всего двадцать пять было. Как мне сейчас. Какая уж тут зрелость?
— А тебе? — тихо спросил Саша.
— Что? — переспросила Сокол, пытаясь поднять голову, чтобы посмотреть на него, но не смогла.
— Сколько тебе было?
— Семнадцать.
Геллер подавился воздухом от возмущения.
— Он первый у меня был. Обещал, что разведется. Какое там. Я перестала верить только, когда у него дочь родилась.
— Почти десять лет? — Саша сам не верил тому, что говорил.
— Да, немного до юбилея не дотянули, — невесело хмыкнула Сокол, — Последние пять, как каторга. Он даже ушел от нее один раз. Ко мне. И два к другой. Я все время его назад принимала, верность хранила. Сейчас думаю, совсем что ли дура была?
Геллер почти подтвердил ее подозрения вслух, но сдержался.
— А потом ты появился. И все стало еще хуже. Казалось, это так неправильно хотеть кого-то кроме Кирилла. Я привыкла к вниманию мужчин, спокойно принимала. А с тобой вот все спокойствие к чертям полетело. Ну… дальше сам знаешь.
— Насть…
Саша вынул из ее мертвой хватки стаканчик, взял пальцы в свои ладони, мягко сжал.
— Ты мне зачем все это сейчас рассказываешь?
Она подняла на него глаза, в которых стояли непролитые слезы стыда и сожаления.
— Потому что ты такой… такой хороший, — Сокол шмыгнула носом, изо всех сил стараясь не заплакать, — А я… Я не такая плохая, Саш. Не хочу, чтобы ты считал меня грязной беспринципной шалавой, которая кайфует от секса с женатыми мужиками. Я с ним не спала, клянусь. Ты… после тебя… С того дня…
Настя так и не смогла сказать то, что хотела, но этого и не требовалось. Он поцеловал ее пальчики.
— Ты замечательная, — заверил ее Геллер, — На шалав у меня аллергия.
— Почему я не встретила тебя первым? — искренне посетовала Настя.
Саша рассмеялся, озадачив ее. Быстро взял себя в руки, поспешил объяснить:
— Насть, я тогда ведь тоже женат был. И почти счастлив.
— Почти? — она приподняла бровь.
— Думаю, если бы встретил тебя, то вряд ли вел бы себя намного порядочнее Кирилла.
Настя сморщила нос.
— Не приукрашивай, Геллер. Ты и в разведенном состоянии на меня почти не реагировал.
— Это потому что я думал, что ты не свободна. И поверь, я реагировал. Просто очень старался не показывать этого.
— Правда?
Она смотрела на него такими большими глазами.
— Правда, — кивнул Саша, — Допивай кофе, поехали. Хватит тут сидеть.
Настя прижалась к нему, с удовольствием ощущая на своем плече тяжелую руку и объятия с заявкой на собственничество. Ей стало легче после этого признания. Даже смогла пошутить, садясь в машину.
— А я тебя и женатого соблазнила бы.
— О, я был молодым и диким. Соблазнился бы легко.
Несмотря на шутливый тон, Саша очень даже верил в то, что говорил. Его скорее остановил бы Настин юный возраст, чем кольцо на пальце. Возможно, именно он стал бы грязным изменщиком, а не Света. Геллер решил не посвящать Настю в свои мысли. Хотелось быть для нее хорошим. Может немного лицемерным, но хорошим. Она так истово верила в это. Грех разубеждать.