9
Наскоро переодевшись и продезинфицировав всё, что только можно, я вбегаю в операционную, где на столе уже лежит Ира.
— Как хорошо, что ты успела, — еле шепчет она побледневшими губами, и я улыбаюсь ей, стараясь не показать, как я сама волнуюсь:
— Всё будет хорошо, не переживай. И у тебя будут отличные здоровые малыши.
Я смотрю на Руслана, который уже ввёл анестезиологический раствор, и он с серьёзным видом кивает мне:
— Всё готово.
И я делаю надрез скальпелем.
Всё будет хорошо, всё будет хорошо, — повторяю я себе.
Мои руки словно сами по себе выполняют чёткие выверенные движения, которые я делала до этого не раз.
Но только в те разы я не была так привязана к пациентке.
Нельзя было так привязываться!
Вижу малышей.
Выдыхаю. Живы. Осторожно достаю их и передаю медсестре, а сама начинаю аккуратно зашивать матку, потом ткани живота. Стежок за стежком. Бережно.
Как тонкую кружевную вышивку. Чтобы шрам был незаметным.
— Поздравляю, — шепчу я, когда медсестра кладёт малышей на лицо мамочке.
И я сдерживаюсь, чтобы не заплакать.
Нельзя показывать свои чувства.
И с первым криком младенцев, ещё таких слабеньких больше похожих на мяуканье котят, у меня начинает предательски щипать нос.
— Ну вот, всё хорошо, — успокаиваю я Иру. — Тебе надо отдохнуть. Ты справилась. Ты молодец.
Хотя я понимаю, что отдохнуть после всего произошедшего нужно мне.
И пока мою любимую пациентку отвозят в палату на реабилитацию, я захожу в бокс к новорожденным, где двумя крошечными свёртками лежат малыши: Яша и Никиша, как их назвала их мамочка.
Я незаметно прижимаю крошечную головки к своим щекам, вдыхая этот неповторимый аромат новорожденных лялек, и сердце переворачивается в моей груди от сознания, что у меня никогда не будет таких же.
Ну что же, значит моё предназначение просто помогать таким ангелочкам появляться на свет!
— Аделаида Семёновна, что вы здесь делаете?! — вдруг слышу я встревоженный голос у себя за спиной и вздрагиваю о неожиданности.
Вершинин.
И я поворачиваюсь к нему, демонстрируя свои «достижения» на сегодня.
— Уже?! Не успел, — разочарованно восклицает наш главврач, и начинает оправдываться передо мной. — Просто я уже выехал за город, когда поступил звонок, и я гнал так быстро, как только мог, — но я лишь показываю ему одними губами:
— Тшшш… Они спят, — и он замолкает.
И я вижу такую нежность в его взгляде, что у меня разрывается сердце от того, что мне осталось недолго вместе с ним работать.
— Ну что? Уже родила? — вдруг раздаётся голос Плошкиной, которая вдруг выныривает из неоткуда. Растрёпанная и запыхавшаяся.
И я понимаю, что они были вместе.
Она и мой врач. Поэтому и опоздали…
И горечь обиды накатывает на меня.
Но ничего, этот день позади, и всё закончилось хорошо. И завтра будет новая пища.
«Ну что, продолжим?» — моргает сообщение от Архипа на экране мобильного, но я так вымотана за сегодня, что у меня хватает сил только набрать ему в ответ: «Может быть в другой раз». И я снова еду домой. Одна.
Как всегда.
Впрочем, как и день до этого. Как и неделей раньше…
Лежу в своей одинокой постели и гляжу в потолок, не в силах уснуть от усталости. И тут твёрдая решимость начинает зреть во мне.
Была не была.
И чего я вообще боюсь? Перед кем мне оправдываться и отчитываться? И я набираю сообщение Архипу Бырбырову: «Приезжай в эту субботу в «Фестиваль-отель».
И, полностью удовлетворённая, наконец-то засыпаю.
А утром решаю пойти в магазин и наконец-то купить себе самое сногсшибательное, самое красивое платье на свете, чтобы поразить на ежегодном балу всех медиков наповал.
— Какие планы сегодня на вечер? — спрашивает меня Рус в обеденный перерыв, и я отвечаю, что всё-таки решилась ехать на день медика.
— Вот только платье осталось прикупить, — признаюсь я, и мой приятель с готовностью отвечает:
— Давай сходим вместе и выберем тебе что-нибудь потрясное. Хватит ходить, как монашка, — и я с удивлением смотрю на него:
— Думаешь, мне необходимо что-нибудь развратное?
— Конечно! Не в белом же халате ты пойдёшь! — и я соглашаюсь со своим мудрым другом.
Время уже восемь вечера, а я примеряю десятое платье на сегодня перед зеркалом в бутике.
— Слишком закрытое, — забраковывает его в очередной раз Руслан. — Ты же не на собрание кармелиток идёшь, — добавляет он. — Попробуй вот это, ярко-алое.
— Рус, но ты посмотри, оно же на девочку, — рассматриваю я легкомысленный фасон.
— Ну так и ты не мальчик. Сколько тебе лет, старушка? — фыркает мой друг в ответ. — Рано себя ещё хоронить, девонька, рано. Так что бери платье и вперёд, в примерочную!