— Молодец! Так держать! — одобрительно восклицает Руслан, отпивая свой кофе. — Конечно, надо подумать о себе. Кстати, ты идёшь на День медика?
— День медика? Какой День медика? — не сразу вспоминаю я.
Я ведь как обычно заработалась, и у меня совершенно вылетело из головы, что у нас планируется ежегодный бал врачей, который будет проходить в «Фестиваль-отеле»!
— Ну сколько можно пропускать это мероприятие? — мягко журит меня Руслан, поглаживая мою руку своей тёплой ладонью. — В конце концов, надо же иногда и отдыхать? Поехали, Ада? — смотрит он на меня своими преданными щенячьими глазами, и я не могу ему сопротивляться:
— Ну хорошо, я подумаю. А когда он вообще будет-то?
— Совсем заработалась, крошка? — смеётся Рус. — Третье воскресенье июня.
— Так осталась всего неделя! — доходит до меня. — Сегодня понедельник, значит…
— Значит уже в эту субботу я заезжаю за тобой с утра пораньше, чтобы отвезти тебя в «Фестиваль-отель», — подытоживает Рус. — Договорились?
— Да, договорились, — киваю я.
Договориться договорились, но мне совершенно нечего надеть!
6
— Арбатова, срочно в приёмное отделение! — прибегает за мной Ниночка, наша дежурная медсестра.
— Что случилось? Кто-то рожает?! — сразу начинаю перебирать я в уме все возможные варианты.
Неужели у Ирочки начались схватки?! Так рано?! Хоть бы не это!
— Да нет, никто не рожает, там просто такой… Пациент, — рапортует запыхавшаяся Нина.
— Успокойся, всё нормально, — даю я время ей отдышаться. — Может быть ты имела в виду «пациентка», — подсказываю я ей.
— Да нет же! Пациент! Я же сказала! Игорь Олегович срочно просил вас прийти. Он без вас не справляется!
Ах, ну да, конечно! Я ведь совсем забыла, что все сложные пациенты — это мой конёк.
А я им как бесплатная психологическая помощь в пакете. Два в одном.
И психа ненормального успокою, и недовольного формой носа ребёнка отца утешу, и вот, с каким-то очередным ненормальным, по всей видимости, без меня никак.
Ну понятно, зачем я так нужна своего дорогому доктору. Самому лучшему.
— А пусть Плошкину позовут, — злорадно отзываюсь я. — Она ведь у нас завотделением, вот пусть и работает со сложными пациентами.
— Да вы не понимаете, Аделаида Семёновна, все уже там. И Плошкина, и Вершинин. Только вас вот дожидаются.
— Да что это за консилиум такой?! — становится уже самой интересно мне, и я спешу по коридору в приёмное, где обычно мы встречаем наших важных клиентов.
И когда я захожу в наш роскошный, отделанный по последней медицинской моде, кабинет, то у меня у самой чуть глаза на лоб не лезут, потому что в золотом парчовым кресле сидит, развалившись, сам Архип Бырбыров — звезда отечественной эстрады. Золотой голос России.
Над ним стоят, склонившись чуть ли не в почтительном реверансе, наша накачанная Плошкина и строгий элегантный Вершинин, а Бырбыров, сияя всей своей ослепительной мужской красотой и красноречием, вещает на всю комнату, и даже у меня начинает всё внутри вибрировать от его грудного волшебного голоса:
— Послушайте, я пришёл в вашу клинику, потому что мне вас рекомендовали! Очень хорошо рекомендовали! Птичкиным сделали двойню? Сделали, — начинает загибать он пальцы на своей ухоженной красивой руке. — Каскову сделали дочку? Сделали, — удовлетворённо продолжает Архип. — Даже Аните сделали! А ей, между прочим, уже пятьдесят пять, — с победным видом заключает он. — Вот, юбилей недавно в Кремлёвском дворце отмечали. Так позвольте узнать, чем же я так сильно вам не угодил? Что, рожей не вышел? — капризно кривит он свой восхитительный божественный рот.
Как будто не знает, что всем он вышел. Всем хорош. И даже сейчас у меня перехватывает дыхание от его неземной красоты. Такой манящей. Притягательной. Мужской и порочной.
Так и хочется упасть в его объятия и ещё раз послушать его хит, который он поёт только для меня: «Ты моя богиня, кошка, будь всегда моею, крошка…»
— Ну так что скажете, а? — прерывает мои влажные сладкие мечты голос Вершинина.
— Простите, я не расслышала, — мгновенно заливаюсь я краской до самых корней волос.
Как непрофессионально. Надеюсь, никто не заметил, как я утонула в своих мечтах.
— Архип Бырбыров спросил вас, Аделаида Семёновна, почему мы не можем сделать ему ребёнка, — смотрит на меня в упор мой главврач.
Видимо, ожидает от меня разумного ответа. И я, конечно же, беру инициативу в свои руки: