В этот момент затрещал звонок, а Виталик только беззвучно стонал, выпуская остатки воздуха из лёгких.
– Расплющить тебя всмятку, а? – спросил свистящий шёпот над ухом. – Слизняк пронырливый. Любишь с чужих рук жрать, да? Объедки с барского стола таскать? Как тебе прикажут, так и пишешь? Золото по цене меди проводишь?
В голове стало совсем темно и пусто, лишь в ушах всё трещал дверной звонок.
– Ну так что? – вклинился в затухающее сознание чей-то голос. – Отбивную на косточках из тебя сделать, или отработаешь?
Косточки-то у Виталика, похоже, начали трещать – всё внутри скрипело и стонало, грозя взорваться. Звонок продолжал тенькать.
– Отработаю, – скорее подумал, чем проговорил Виталик.
– Ладно, – после небольшой паузы произнёс голос. – Мы сегодня добрые, да и не один ты здесь. Так что живи. Пока.
Виталика резко отпустило, но вдохнуть он не мог, только вяло трепыхался, лёжа на полу.
– Ну, давай, вставай. Хороший мальчик.
Виталика потрепало по голове. Он наконец сумел разлепить веки. В тумане проступил противный узор коричневого линолеума, обгрызенные ножки стола, разодранная обивка дивана. В лёгкие пошёл воздух, и Виталик даже сумел чуть-чуть приподняться. Только вот нормально сесть не вышло – руки и ноги слушались как-то неправильно, сгибались не так, как раньше. И вообще как будто стали одной длины.
– Кто у нас тут хороший мальчик? – К нему наклонилась бабка с сапфировыми глазами и потрепала под подбородком.
Виталик хотел было дать ей по руке, но промахнулся и завалился на бок, потеряв равновесие. И его тут же за холку снова прижало к полу.
– Будешь на меня гавкать, кастрирую и на цепь посажу, – произнёс прямо в ухо глубокий голос.
Когда Виталика отпустило, он некоторое время продолжал лежать на животе. Потом кое-как подтянулся, поджал ноги. Отчего-то коленями назад. Выпрямил руки. Наконец сел и проморгался. И вдруг понял, что, кроме ног и рук, у него появилось за спиной ещё что-то. Повернулся – оно мелькнуло и исчезло. Повернулся в другую сторону – то же самое. А спина-то стала длиннее. Да что там торчит? Виталик так и крутился на полу, силясь ухватить убегающее косматое нечто.
Бабка, что возвышалась над ним, покатывалась со меху.
– Хороший мальчик! – похвалила бабка и снова потрепала Виталика по голове.
Виталик хотел было послать её куда подальше, да язык не слушался. И во рту стало как-то тесно. А из глотки вырывался лишь хриплый… лай? Серьёзно?
Виталик попытался встать на ноги, но не смог – его перевесило. Пришлось скакать на четвереньках в прихожую, где вроде бы было зеркало. Поставил бывшие руки на старую поцарапанную тумбу, приподнялся. Точно – из мутного, заляпанного пятнами стекла на него смотрела собачья морда. Блестящий влажный нос, лохматые уши. Эй, да они шевелятся!
Бред. Полный бред.
Где-то зазвонил телефон. Виталик рванул в комнату, попытался забраться под диван, где в комьях пыли светился экран его мобильника.
– Фу! Фу, я сказала! – скомандовала бабка. – Фу!
Последнее «фу» прозвучало угрожающе, отчего Виталик инстинктивно прижался к полу, поджав хвост и уши. Бабка куда-то ушаркала. Виталик из любопытства пошёл следом, всё ещё опасливо припадая к полу. Бабка швырялась в кладовке, откуда доносились любопытные незнакомые запахи.
Виталик заглянул за открытую створку и увидел что-то вроде встроенного шкафа, доверху набитого всяким хламом. Внизу стояли резиновые сапоги, рядом – скрученный шланг, корзина со скомканными газетами, в которые, судя по запаху, была завёрнута обувь. Ещё нашлись хозяйственная сумка на колёсиках, калоши, обоюдоострая секира на длинной палке, цветочные ящики, робот-пылесос, сломанная робособака, метла, огромная деревянная ступа, фарфоровый череп с живыми глазами.
Бабка тем временем достала из кучи хлама швабру, отвернула морду Виталика от кладовки, захлопнула дверцы и ушла в комнату, где длинным черенком выкатила из-под дивана телефон. Осмотрела, выключила и вместе со шваброй закинула в кладовку.
Снова затрещал дверной звонок и бабка, недовольно вздохнув, отправилась открывать. На пороге появилась Злата.
– Где оценщик? – резко спросила Злата.
– Я тут! – прокричал Виталик, бросаясь к двери. – Я здесь! Ты не представляешь, что тут творится! Эта старуха – ведьма!