Тут девица обернулась и так и застыла с открытым ртом. Потому что в кухню вползла бабка с огромным обоюдоострым топором в руках.
– Опять двадцать пять, – улыбнулась бабка, легко замахнулась топором и обрушила его прямо на голову девице. Та даже ойкнуть не успела. Раздался влажный хруст, и глухое падение, на старые заляпанные обои веером брызнула вязкая багровая кровь.
Пятна, что попали на обои мелкими брызгами, мигом впитались и разошлись по стенам. Кровь, попавшая на пол, быстро стекала в щели между листами линолеума. Бабка поставила топор у буфета и открыла подпол, куда пинками скинула тело. На миг в тёмном подполе проступили косые линии и подпорки – всё будто сделано из человеческих костей и жил, только очень старых.
– А ты теперь не отсвечивай, Вонючка, – хихикнула бабка, закрывая люк. На неё из-под плиты таращились два огромных жёлтых кошачьих глаза. – Могла бы её шугануть, я бы тебе срок скостила.
Те самые два кошачьих глаза, что теперь смотрели на Виталика. Ну вот и зачем ему всё это показали? Лучше бы Вонючка про себя рассказала. Хотя что там рассказывать, всего-то открыла бизнес в промзоне (ну, как открыла – папа подарил). Только отходы вместо очистных сооружений шли прямо в городской коллектор, отчего по близлежащим районам распространялась жуткая вонь, похожая на смесь тухлых яиц, гнилой капусты и мертвечины. А какой дом ближе всего к промзоне? Правильно, тот в котором купили квартиру Златке. Здесь сильнее всего и воняло. Вот местные и пришли познакомиться с молодой бизнесменшей. Теперь она живёт у бабки и носит гордое имя Вонючка. Видимо, ей и Виталику ещё повезло, что их в подпол не упаковали.
Вонючка ближе знакомиться не пожелала, и сколько Виталик ни бегал за ней по раздолбанной квартире, просто чтобы поговорить и решить, как быть дальше, кошка запрыгивала на верхотуру, а то и била его лапами по морде.
Ну и дура, решил про себя Виталик после очередной бесполезной попытки наладить контакт. Кошка забилась под диван, а Виталик устроился у кресла, в котором бабка по вечерам читала какие-то здоровенные книги в старинных кожаных переплётах.
Как-то Виталик набрался смелости, и пока бабка шуровала на кухне, скинул книжку на пол и открыл, поддев носом. Старые мятые жёлтые листы оказались испещрены непонятными символами. А Вонючка взяла и позвала бабку, и та лишила Виталика ужина. Виталик, правда, в долгу не остался и чуть не откусил тупой кошатине голову.
Теперь Виталик дрых у кресла. Пол под ним странно вибрировал, будто по дому шла пульсация. Стены слегка потрескивали, перекрытия тихо скрипели. В щелях между рамами со свистом гулял ветер. Весь дом будто бы дышал, ну прямо как живой.
С утра все обитатели дома проснулись от резкого визжащего звука бензопилы. Оказалось, Златка привела рабочих, и теперь они вовсю примерялись к почерневшей больной яблоне во дворе. Пока сама Злата курила тонкую сигаретку в сторонке, мужики в синих комбинезонах выламывали плиточное ограждение клумбы и разогревали пилы.
– Вы что творите! – заголосила выбежавшая на улицу неопрятная соседка, жена мужика с кашлем. – Кто вам разрешил здесь дерево пилить!
– Слышь, отвали! – гаркнул один из рабочих.
– Разрешение покажите! – потребовал бабкин сосед, но его тут же скрутило приступом кашля.
В ответ рабочие послали его куда подальше. На шум сбегались и остальные жители старого разрушающегося дома: бабка, тащившая на верёвочном поводке Виталика, тётка в старых трениках, какая-то бледная тощая девица-моль, древняя супружеская пара мумий. И ещё другие жители городской окраины: все бледные, больные и бедные.
– Хватит орать! – надрывал глотку командир рабочих. – Мы всё равно эту корягу спилим!
Местные опасливо пытались возражать, но никто не решался приблизиться к здоровенным мужикам в комбинезонах. Да ещё с жуткими пилами. Бабка же стояла чуть позади и щурилась на небо, что-то беззвучно бормоча. Будто ждала чего-то.
Скандал разрастался, и никто не заметил, как ветер полностью пропал, и двор погрузился в ватную пыльную тишину. Небо темнело, на нём откуда-то взялась луна. Правда, светила она недолго – бледный круг быстро накрыла рыжая, полупрозрачная тень.
– Чёрная луна взошла! – зычно произнесла бабка. К ней мигом повернулось множество лиц.