Местные синхронно глянули на небо и стали потихоньку расходиться, образуя круг у старого дерева. Златка, которой всё-таки передалась способность мамаши чуять опасность, бросила сигарету и рванула к машине.
– Взять! – грозно скомандовала бабка Виталику, отпуская поводок.
А ведь старуха-то права, натравливая его на Златку. Ведь это из-за неё он влип во всю эту историю и уже сколько дней спит на полу и ест из миски перловку с противной тушёнкой. Да ещё Вонючка у него куски таскает.
Не успел Виталик об этом подумать, как его лапы толкнули Златку в спину, а челюсти сошлись на шее, и во рту стало приятно-солёно. Мягкое мясцо орущей брыкающейся Златки оказалось вкусным настолько, что хотелось сожрать её полностью и прямо сейчас.
– Обожди, – твёрдо произнесла бабка, отпихивая Виталика.
Ещё чего, это же его добыча!
– Обожди! – Бабка наклонилась к нему, сверкая сапфировыми глазищами. – Ещё раз рыкнешь на меня, уши оторву.
Виталик и её бы цапнул, да уши пригодятся. Пришлось обиженно припасть к земле.
Бабка схватила Златку за волосы и легко поволокла к яблоне, где кашляющий сосед уже допиливал ошмётки комбинезонов. Нет, только одного. Другие двое рабочих топтались в стороне, слепо размахивая руками и натыкаясь друг на друга.
Бабка швырнула Златку к яблоне, где её тут же приняли бледная девица, бабуля-мумия и ещё одна тётка в безвкусной шляпе. Они проворно прижали Златку к дереву, заломили ей руки и вышли из круга плиток.
Все жильцы дома образовали хоровод, сцепившись пальцами, и запрокинули головы. Только вот их оказалось слишком мало, чтобы круг сомкнулся. Тогда бабка свистнула Виталику. Пришлось идти, а то эта старуха на всё способна.
Бабка схватила его за ухо, отчего Виталик обиженно взвизгнул. Обещала же не трогать! Но его за другое ухо уже дёрнула тётка в трениках. Орать оказалась бесполезно, потому что круг стал полным.
– Полный круг, чёрная луна, – гулко вибрировали жители дома. – Чёрное сердце сменит времена, наша кровь выпита сполна!
Виталика будто током ударило. Он взвыл от пронизывающей боли и скулящим кульком плюхнулся на землю. Всё вокруг дрогнуло, и тут протяжно завопила Златка. Дерево вдруг пришло в движение – стволы и ветви переплетались, будто верёвки, сжимая Златкино тело. Её голова запрокинулась, руки вытянулись, торс перекрутился в спираль. Златка ревела, закручиваясь всё туже и обрастая корой. Её кожу протыкали ростки, они вытягивались, на них быстро появлялись почки, тут же разворачиваясь в листья.
Яблоня зацветала. Только не белыми лепестками, а ярко-красными. Корни дерева крепли и уходили вглубь рыхлой земли, они разрастались, разнося жизнь по самым отдалённым уголкам двора. Дом подпитывался силой, трещины слипались, стены становились ровными, будто недавно выкрашенными. Окна выровнялись, стёкла стали чистыми и прозрачными, крыша оказалась целой, двери вернулись на свои места. Дворовые сорняки хирели и превращались в пыль, на их месте вырастала сильная сочная трава. Старый раскрошившийся асфальт ушёл вглубь, оставив после себя аккуратные грунтовые тропинки. Рабочие в комбинезонах превратились в белые статуи античных богов. А их распиленный командир просто истлел, как навоз в компосте.
Яблоня облетела, алые лепестки вихрем пронеслись по двору и опали, тут же превратившись в капли крови. И в миг впитались в жирную чёрную землю.
Златка полностью исчезла, миллиардами частичек уносясь прочь по жилам дома и двора. Только её чёрное сердце продолжало мерно биться в переплетении яблоневых стволов. Оно запускало движение сока, наполненного жизнью.
На месте цветов завязались плоды, и скоро яблоня покрылась глянцевыми бордовыми яблоками. Местные наперебой срывали их с ветвей и сразу вгрызались зубами в мякоть, которая оказалось ярко-алой. Кругом стоял смачный хруст, по щекам и пальцам стекал красный сок.
Виталик попятился и попытался забиться хоть куда-нибудь, но никаких зарослей в просторном опрятном дворе больше не существовало, так что пришлось припасть к земле у новенькой каменной клумбы, заполненной яркими сильными цветами.
Чем сильнее и быстрее жители дома работали мощными челюстями, пережёвывая алую мякоть, тем моложе они становились. Кашляющий мужик – уже не доходяга, а высокий импозантный джентльмен. Его жена – статная дама с прекрасной осанкой, густыми волосами и великолепной кожей. Девица-моль превратилась в изысканную аристократку, а супруги-мумии – в молодую энергичную пару.