Поймала его пулю. Она убита, а ему повезло.
— Я в это не верю.
— Когда вы в первый раз увидели «хорх»? На трассе Авюс, по вашим словам. Вскоре после того, как выехали с Гельферштрассе.
— Это ничего не значит. Рассмотрите вот что. Стрельба началась только после того, как мы встретили Шеффера.
— В стороне от толпы. А если б вас обоих убили? Инцидент. И вас больше нет.
— Но почему…
— Потому что вы, несомненно, представляете для кого-то опасность. Сыщик всегда опасен.
— Я не верю, — повторил Джейк уже менее уверенно.
Гюнтер взял щетку для волос и провел по вискам.
— Ну, как хотите. Но я предлагаю вам переехать. Если им известно про Гельферштрассе, они могут знать и про другое место. Полагаю, это там, где живет ваша подруга, милая Лина? Одно дело, когда ставишь под удар себя…
Джейк резко оборвал его.
— Вы действительно так считаете?
Гюнтер пожал плечами:
— Мера предосторожности.
— Почему Лине может грозить опасность?
— А зачем ее искал русский? Вы это не находите интересным? Русский ищет дома у профессора Брандта ее, а не сына профессора.
— Для того, чтобы найти сына, — ответил Джейк, наблюдая за лицом Гюнтера.
— Тогда почему он не спросил о нем?
— Хорошо, почему? Еще одна очевидность?
Гюнтер покачал головой:
— Скорее вероятность. Но которая сама по себе кое-что предполагает. — Он взглянул на Джейка. — Им уже известно, где он.
Джейк ничего не сказал, ожидая продолжения, но Гюнтер отвернулся, взял чашку с кофе и пошел в другую комнату.
— Пора? — спросил он у Берни.
— Протрезвели? Вытяните руки.
Гюнтер вытянул одну руку — она слегка дрожала.
— Итак, я в суде, — сказал он.
— Нам нужен надежный свидетель, а не пьяница.
— Я полицейский. Я уже бывал в судах.
— Но не на таком.
Джейк последовал за ним, размышляя.
— Это не стыкуется, — сказал он Гюнтеру.
— Пока не стыкуется. Я же сказал, вероятность. — Он поставил чашку. — Но я бы ее увез. Спрятал.
Джейк встревоженно посмотрел на него.
— Я все же хочу поговорить с Шеффером, — сказал он. — Стреляли в него. И он хотел побыстрее убраться оттуда. Даже раненый. Это все, о чем он думал. — Он помолчал. — Как бы там ни было, куда нам ехать? В Берлине не так легко найти квартиру.
— Нелегко. Если только нужда не заставит. Я перевозил Марту четырнадцать раз, — сказал Гюнтер, уставившись в пол. — Четырнадцать. Я помню каждый такой переезд. Такое не забывается. Гюнцельштрассе. Блюхерштрассе. Каждый. Меня о них будут спрашивать? — спросил он у Берни.
— Нет, — ответил Берни, — только о последнем.
— С грайфером, — сказал Гюнтер, кивнув головой. — Кофе. Мы думали, это безопасно. У нее были документы. Безопасно.
Джейк удивленно посмотрел на него. Подводные лодки. А Гюнтер помогал.
— Я думал, вы развелись с ней, — сказал он.
— Она развелась со мной. Так было лучше. — Он поднял глаза. — Вы думаете, я бросил ее? Марту? Она была моей женой. Я делал все, что мог. Квартиры. Документы. Для полицейского это не так уж и трудно. Но не достаточно. Ее увидел грайфер. Случайно, как всегда. И все полетело к черту. Каждый переезд. — Он замолчал и повернулся к Берни. — Простите меня. Я сам не свой.
— Вас тошнит?
Гюнтер слабо улыбнулся.
— Не так, чтобы уж совсем. Слегка… — Его голос затих, внезапно ослабев. — Мне бы глоточек. Для успокоения нервов.
— Не выйдет, — сказал Берни.
Но Джейк посмотрел на него — старый костюм плохо сидит, глаза бегают, — подошел к столу и плеснул порцию бренди. Гюнтер одним махом выпил его, как лекарство, и на мгновение замер, чтобы напиток растекся по организму и подействовал.
— Не беспокойтесь, — сказал он Берни. — Я ничего не забуду.
— Будем надеяться, что нет. — Он сунул руку в карман и вытащил мятную жвачку. — Вот, зажуйте. Русские чуют спиртное за версту.
— Русские? — спросил Джейк.
— Суд проходит у русских. Чтобы показать нам, что они тоже умеют судить, а не только вздергивать людей на виселицах. Особенно когда мы помогаем им поймать преступников. Поехали, а то опоздаем.
— А мне можно с вами? Я хотел бы поприсутствовать. Увидеть Ренату.
— Места для прессы давно розданы. Все хотят побывать на этом процессе.