Выбрать главу

Марьяна Савватеевна Крутогор, юрист «Козьмы и Дамиана», никоим образом к этой породе не принадлежала. Она была в летах, которые дамские журналы называют «возрастом элегантности». Впрочем, элегантной ее назвать было проблематично. Любой костюм на ней, независимо от того, в каком бутике он был куплен и какому дизайнеру принадлежал, напоминал костюмы, в которых заседали в президиумах суровые дамы-общественницы советской поры. И сама она обликом была не то из профкома, не то из месткома, не то, господи сохрани и помилуй, передовик производства. Она и в самом деле была ударником труда. Капиталистического. Хватка у нее была крепче, чем у бультерьера, в крайнем случае, стаффордшира. Она умела найти общий язык с авторами и наследниками авторов, благодаря ее стараниям претензии КиД в глазах людей, мало знакомых с предметом спора, выглядели как защита попранной справедливости. Именно ей «Козьма и Дамиан» был обязан рядом выигранных процессов. И Шметтерлинг опасался ее гораздо больше, чем гендиректора КиД Степана П. Трищенко - типичного «нового русского».

Договариваясь о встрече, Виктор предполагал два варианта: Три-щенко возьмет госпожу Крутогор с собой либо просто пришлет на переговоры свою консильери. Второй вариант был бы несказанно хуже. Ибо произвести впечатление на Марьяну Савватеевну было гораздо труднее, чем на Степана П.

Стрелка была забита в приличном, но не пафосном ресторане «Расстегай». После того, как Виктор узнал о месте встречи, он заподозрил, что Трищенко все же явится сам.

- Классик доволен, - сообщил Виктор Люде. Как она ни просила, Шметтерлинг ее на встречу не взял, предвидя дальнейшее развитие событий. Пришлось ей довольствоваться устным отчетом. - Говорит, что не отводил так душу со времен «Москвы кабацкой».

- Интересно, как он это сказал? - Людочка все еще была недовольна, что пропустила самое интересное.

- Эсэмэску прислал. Видишь ли, он хотел знать, что такое «продажа текстов для чтения с мобильного телефона». Есть у КиД такая услуга. И я ему объяснил, что такое мобильник и как им пользуются. В общем-то, это и решило дело. Битие зеркал, метание столовых приборов себе в физиономию Трищенко бы выдержал…

- А что, имело место?

- Да, в лучшем стиле «жизнь удалась». Причем со стороны выглядело, будто посудой швыряется сам Трищенко. Что и было поставлено ему в счет. Марьяна, правда, пыталась вменить мне использование скрытых электромагнитных приборов. Я предложил вызвать милицию и обыскать меня в присутствии персонала ресторана. Выглядеть идиотами им не хотелось, и эту тему закрыли. Но вот когда произошла демонстрация того, что может вытворять кунстлергейст, вселившийся в мобильник, и что может прочесть пользователь, заказавший текст Сергея Есенина… и ведь это будет его текст! Крутогор, видимо, просчитала возможную сумму убытков в результате исков от пользователей ресурса КиД…

- И что?

- Пока все разошлись по-хорошему. Знаешь, даже если Альбин - хитрый манипулятор, гипнотизер, телекинетик и вся эта история нужна ему, чтобы самоутвердиться в эзотерических кругах, мы все равно в выигрыше, потому что свою претензию к «Постмодерну» КиД отзывает. А вот что будет дальше - не представляю. Каким образом оформить договор с умершим? Прецеденты в мировой практике отсутствуют. И кто будет получать гонорар? Наследники? Или отчисления будут идти на содержание музеев и переиздание книг? Поэтому Сергей Александрович сейчас удалился из нашего плана бытия. Ему нужно обсудить эти вопросы с Гофманом. Похоже, «Козьме и Дамиану» повезло, что ни у кого из русских поэтов не было юридического образования.

- Было. У Слуцкого, например.

- А он еще и боевой офицер! Мама дорогая! - богатое воображение Шметтерлинга вмиг нарисовало последствия вмешательства некоторых поэтов в жизнь - в соответствии с их земной специализацией, и он содрогнулся.

В КиД тоже размышляли об этих последствиях. И воображение тут было ни при чем.

- Да поймите же, никакой суд не признает этот документ правомочным! - настаивала госпожа Крутогор. - С кем заключать договор? С призраком? Нас сочтут сумасшедшими, и правильно сделают. Ни в коем случае не следует сдавать позиции. Если кто-то вздумает предъявлять претензии, посмешищем станет он, а не мы.

- А пока суд да дело, эти буйные покойники нам такого натворят… - Степан П. дотронулся до опухшего глаза и скривился от боли.

- Уверена, что это какое-то ловкое мошенничество. Дайте время

- я их выведу на чистую воду.

- Вот именно. Время нужно. И пока вы, Марьяна Савватеевна, ищете нужные ходы, этих самых… которые у нас в списке, нужно убрать.

- В каком смысле «убрать»?

- Ну, из сети. Нет писателя - нет проблемы. И нужно, конечно, обдумать новую стратегию. Потому как если этих покойников просто убрать, у нас ресурс опустеет. Нужно делать упор на тех, которые умерли давно и от всех нынешних дел далеки. Этого, например, как его… Шекспира…

- Шекспир писал по-английски, - напомнила Марьяна. - Возникнут проблемы с переводчиками.

- Ну, подпишем договора с переводчиками… или с потомками переводчиков…

Но адвокатесса, казалось, уже не слышала своего работодателя. Ее и без того суровое лицо помрачнело.

- Шекспир - это не страшно, даже если он пойдет на конфликт,

- пробормотала она. - Не тот это автор, не тот, кто может нам реально угрожать. И Гомер - тоже не страшно… кто знает, какие тогда были авторские права… да и кто его сейчас читает, того Гомера…

С каждым словом утешения она мрачнела все больше.

- А что страшно? - спросил Трищенко.

Она не ответила. Сидела, молча уставясь на роскошный письменный стол с папками и глянцевыми проспектами.

Стояла поздняя весна, и окно в кабинете было приоткрыто. Поэтому звон колокола прозвучал отчетливо. Ничего странного в этом не было - на соседней улице располагалась церковь.

Но только сейчас Трищенко понял, что это и есть ответ.

Колокол продолжал звонить. И не хотелось думать, по кому.

This file was created
with BookDesigner program
bookdesigner@the-ebook.org
05.08.2008