Да он-то, козел вонючий, тут вообще при чем? Так он меня и заставил! Он и не узнает никогда, где я был и что делал. Вот я ему покажу. Может, я вообще вступлю в ИРА, окажусь лучше, чем он, и стану его начальником.
Выпустил. Вижу на земле его сумку. Иду к дверям кухни. Он поднимает сумку, расстегивает молнию.
— Вали отсюда, Микки! — Указывает на кухню. — Я не шучу.
— Ты мне не Папаня! — ору я и мчусь как подорванный через дом и на улицу.
Выбрасываю увядшие одуванчики и кладу свежие рядом с распятием на могиле Киллера. Выглядят они красиво. Раз нельзя в конуру, посижу здесь. Я знаю, что мне не разрешают ходить на Яичное поле, но вокруг вроде бы никого нет. Нюхальщики клея пасутся на старой фабрике, а по полю не разгуливают.
Одних цветов недостаточно, я еще поймаю пчелу и посажу в стеклянную банку из-под джема — пусть Киллер смотрит, как она летает по кругу. Будто у него есть своя золотая рыбка.
Макушке щекотно. Какое-то ползучее насекомое. Подскакиваю, стряхиваю его. Не хватало, чтобы эта мелкая тварь залезла мне в ухо. Про это как подумаешь — сразу мурашки по коже. Был у нас на улице один парень, так ему в ухо залезла уховертка. Отложила там яйца, из них вылупились детеныши и сожрали ему мозг. Он теперь в Пурдисберне, в дурдоме. Факт!
Сажусь на траву рядом с бежево-коричневыми цветочками-медоносами. На вид никакие, но пчелы их любят. Несколько цветочков кладу в банку, чтобы пчеле было чем питаться. Я пчелу обижать не собираюсь. Буду о ней заботиться. Уже проковырял в крышке дырку ножом, чтобы ей было чем дышать.
Пчел вокруг море. Смотрю на одну, большую и толстую, которая перелетает с цветка на цветок. Поняла, что я ее заметил, поэтому я отвернулся — мне, мол, до тебя никакого дела. Ты только сядь вон туда. Банку я держу от себя подальше, на случай, если промахнусь. Главное, чтобы не укусила. Джимми Карвил рассказывал, что его один раз укусила пчела и у него распухла башка. Пришлось делать операцию, а то голова бы лопнула. Факт!
Бросок. Поймал ее в банку. Пчела громко жужжит, совсем офонарела. Аккуратно подсовываю под банку крышку, поднимаю, быстро завинчиваю крышку. Когда здоровенная пчела ударяется о стекло, банка вздрагивает. Однажды один парень ходил у нас по улице с банкой, в которой сидело шесть пчел. Вблизи шесть пчел в стеклянной банке жужжали так, что меня замутило. Было ясно, как их злит, что они в ловушке, что им там тесно вместе. Было понятно: рано или поздно они друг друга поубивают.
Ставлю банку рядом с распятием, раскладываю вокруг одуванчики.
— Ну вот, Киллер. Хорошо, да? — Он не отвечает. — Будет тебе компания, пока меня нет. Давай ее как-нибудь назовем. Пчела Билли? — Нет, Билли нельзя, только протов зовут Билли. — Подумаем, ладно?
Срываю травинку. Острые края. Как у меча. Вот если бы я был супер-героем, это было бы мое оружие. И никто бы этого не знал. «К бою!» говорил бы я. Злодеи бы смеялись, когда я ее вытаскивал. А я бы смотрел, как у них вытягиваются физиономии, когда травинка превращается в мой специальный меч, которым можно рассечь что угодно. Впрочем, мечами уже давно никто не пользуется. Пользуются огнестрельным оружием. Я мог бы вступить в ИРА и научиться стрелять.
Интересно, может, и нашего Пэдди обучают в каком-нибудь тайном специальном лагере в Армаге? Если я вступлю в ИРА, я смогу пойти в их тир и пострелять в картонных бритов. Мне очень понравится. И получаться будет хорошо. Некоторые вещи про себя знаешь заранее.
Живи я в Америке, мне бы даже не пришлось для этого вступать в ИРА. Я просто пошел бы на ярмарку, как в филимах. В Америке все есть. Вы только представьте. Заплатил в тире — и стреляй себе, сколько влезет.
Когда я приеду в Америку, я пойду работать на ярмарку, чтобы можно было стрелять по ночам, когда посетители уйдут. Я здорово наловчусь, и владелец тира скажет:
— Эй, Микки, никогда я еще не видел, чтобы кто так метко стрелял — провалиться мне на этом месте! Сколько живу, ни разочка не видел. Опа-на, здорово!
А потом он приведет специального мужика, чтобы тот посмотрел, как я стреляю. И мужик скажет:
— Хочу включить тебя в состав олимпийской сборной.
А я скажу:
— Да без проблем, мистер, только я буду стрелять не за Америку, а за Ирландию.
А он скажет:
— Ну и ладно, нельзя же, чтобы такой талант пропадал, а кроме того, мы очень любим ирландцев, так их и растак.
И я завоюю для Ирландии первую золотую олимпийскую медаль. Про меня снимут филим. Особенно, если я в последний момент упаду без сознания, потому что на самом деле смертельно болен. Всем страшно понравится филим про мальчика — олимпийского чемпиона, который болел раком и умер, когда всадил последнюю победную пулю прямо в сердце картонному человечку.