Комп издает знакомые позывные. Мама смотрит на меня с экрана, выглядит она прекрасно, несмотря на позднее время.
– Привет, Дашуль!
– Привет, мамуль! Выглядишь супер! Где была, с кем ночь провела?
– Недавно вернулась, отмечали выход на пенсию начальника городского здравотдела, душа-человек. Замечательно посидели в ресторане, преподнесли ему подарок – золотые часы с гравировкой, швейцарские. Сотрудники разных больниц скинулись, никто не отказал.
– Я тоже вернулась из ресторана.
– О, рассказывай! Кто он, как зовут? У меня хорошее настроение, надеюсь услышать сногсшибательную историю.
– Ты моего партнера по ужину хорошо знаешь.
Мама, прикрыв глаза, перебирает в уме вероятные имена претендентов на ужин с королевской особой.
– Я ужинала с папой.
Такого известия она явно не ожидала услышать:
– Он тебя пригласил поужинать вместе? И даже раскошелился по такому поводу? Что случилось? Он выиграл в лотерею? Или одна из его любовниц оставила завещание? Или…
Мама не отличается миролюбивым характером, ей палец в рот не клади, откусит под корень, вдобавок она всегда найдет причину съязвить или сыронизировать по любому поводу.
– Я иду спать, уже поздно, – пытаюсь приостановить выпады в сторону отца, – завтра поговорим. Пока.
– Никаких «пока», давай выкладывай, как, что и почему. Сейчас вернусь.
Мама уходит, оставив моему обозрению часть книжного шкафа с томами «Всемирной библиотеки». Наверняка пошла за сигаретами, они в маминой сумке.
Я представляю себе нашу квартиру, где прошла моя жизнь до отъезда в страну «молока и меда». Главная комната – мамин кабинет. К одной из стен придвинут сделанный на заказ стол, на нем компьютер, по бокам тумбы с выдвижными ящиками. Два шкафа до потолка: один книжный, открытые полки заставлены беллетристикой, справочниками, медицинской литературой, буклетами и брошюрами на иностранных языках – память о поездках за границу; другой, со стеклянными дверцами, заполнен фарфоровыми, фаянсовыми, глиняными, бронзовыми статуэтками. В углу кабинета стереоустановка, мама любит читать под звуки классической музыки. На стенах развешены в застекленных рамках дипломы, почетные грамоты, удостоверения о пройденных курсах повышения квалификации. В особой рамочке на красной парче медаль «За отличную работу».
Из кабинета мама переходит в гостиную, в углу стоит черное пианино марки «Заря». Начиная с первого класса я проигрывала гаммы, отрывки из классических произведений – «Турецкий марш», неизбежную «Лунную сонату» и этюды Шопена – обязательный набор учебной программы.
Мама как-то пригласила настройщика. Симпатичный старичок, преподаватель музыки в прошлом, откинул крышку пианино, снял переднюю стенку и издал удивленный возглас:
– Посмотрите, – сказал он маме, – рама без признаков ржавчины, струны как новенькие, колки на своих местах. А знаете почему? Внутренность инструмента сделана полностью в Германии. После войны наши войска в качестве репараций вывезли в Россию оборудование и готовую продукцию завода по производству музыкальных инструментов. Неслучайно у пианино такой замечательный звук.
В большое окно гостиной заглядывают отросшие ветви старого клена. В детстве я умудрялась сматываться и возвращаться домой через окно. Хваталась за скользкую поверхность ветвей, обдирая коленки и голени до крови, спускалась в объятия приятелей. По утрам мама внимательно осматривала свежие раны, смазывала зеленкой полосы засохшей крови на ногах, требовала «не болтаться где попало». По прилипшим кусочкам коры она догадалась, откуда берутся мои ссадины, – ветви вскоре обрезали. Под визг электропилы они падали на землю, словно поверженные солдаты, мои ночные друзья.
Главный предмет гостиной – трельяж, сработанный неизвестным умельцем еще в царские времена. Зеркальный трилистник, обрамленный вычурными рамками, потайные ящики, реагируя на едва видимые кнопки, выдвигаются из пухлых бедер парфюмерного столика на кривых ножках, покрытых искусной резьбой. Такому предмету место в музее истории мебельного искусства, где и за какие деньги мама его отхватила, покрыто тайной. Согласно указу верховного главнокомандующего нашего семейства, мое приближение к трельяжу каралось смертной казнью. Понятно, что в отсутствие высшей власти я не раз торчала напротив зеркал, изучая свою физиономию и анатомические особенности взрослеющего девичьего тела.
Мама вновь появилась на экране с дымящей сигаретой.
– Рассказывай с самого начала, каким образом вы встретились.
– Утром я поехала по поводу работы, интервью проводила женщина с лицом бульдога, запущенная, как неухоженный огород.