Тинкер строго смотрит на меня. Она права. Я поступила нехорошо, выдумала историю болезни Гая, чтобы вытащить Эйтана из обычной среды. Я постоянно опасаюсь, что он найдет другую девушку, у них разовьются серьезные отношения и тогда все будет намного сложнее. А так мы проведем несколько дней вместе в одной кровати, секс примиряет людей. Прогуляемся по городу, посмотрим мюзикл на Бродвее, посетим парочку музеев, прокатимся на пароходике по заливу. Совместное времяпрепровождение, я уверена, вернет прежнюю близость. Мне нужен Эйтан рядом каждый день.
Майк согласился мне помочь, но Гай долго колебался.
– Ты его знаешь лучше меня, у него характер, как вулкан. Лава кипит и дремлет, пока не выплеснется наружу. Она испепелит тебя, наше партнерство, у твоего плана будут очень плохие последствия, если правда выплывет наружу. Лучше поговори с ним, попытайся выяснить отношения без хитроумных комбинаций.
Я не хочу ждать годы.
Пока Эйтан спал, я заперлась в туалете, позвонила Гаю и сказала, чтобы он не подавал признаков жизни хотя бы еще один день. У меня есть точный план, что делать, куда пойти и как завершить задуманное.
Потом я переговорила с Майком и попросила его «пропасть» на сутки. Американец пообещал полное содействие и перенос совместной встречи с представителем венчурного фонда на послезавтра.
Выйдя из туалета, я направилась к двери, но Эйтан позвал меня, он так и сказал: «Сome to me, baby». Я быстренько разделась и залезла под одеяло. Что может быть лучше утреннего секса?
– Какие новости про Гая?
– Пока ничего нового. Раз мы уже здесь, давай сходим в MOMA – музей современного искусства, там проходит ретроспектива Фриды Кало, а вечером посмотрим мюзикл, развеемся. Сидеть в гостинице нет смысла. Главное, не забудь подзарядить мобильник.
Эйтан несколько странно посмотрел на меня, наверное, подумал, что я недостаточно озабочена исчезновением брата.
– Как насчет Майка? – спросил он. – Не нравится мне эта история. Один пропал, другой не отвечает.
– Давай без нервов, найдем мы Гая. Я уверена. Немного терпения. Или ты думаешь, я волнуюсь меньше тебя?
Нападение – лучшая защита.
– Я могла сама полететь в Америку, но с тобой я чувствую себя намного увереннее. А ты вместо поддержки наводишь панику.
– Ты права. Успокойся.
Мой телефон завибрировал. На дисплее высветился неизвестный номер. Впрочем, в Америке для меня любой номер неизвестный.
– Мири Мизрахи? – спросил незнакомый голос на иврите. – Говорит Гили из консульства Израиля в Нью-Йорке. Мы нашли вашего брата.
Я включила громкую связь и показала Эйтану поднятый большой палец.
– Где он?
– Гай в порядке. Через два дня вы его увидите живым и здоровым.
Не знаю, каким образом на моих глазах появились слезы. Театральная премия сезона, лицо крупным планом на экране, овации…
– Раз такое дело, – сказала я, – отпразднуем хорошие новости. У нас два дня свободного времени. Начнем прямо сейчас. Надеюсь, ты не очень устал, любовь моя.
Часть вторая
Даша. Париж. Два года назад
Громадная комната больше похожа на выставочный зал музея, чем на спальню. Массивную люстру в форме юлы украшают многочисленные цепочки кристаллов. На потолке роспись с изображениями порхающих ангелов и полуобнаженных нимф. Массивные шкафы, заполненные старинными книгами. Антикварная мебель, мраморные статуи, солидные комоды с вычурной резьбой. Над изголовьем кровати висит картина Рубенса. В диссонанс музейной обстановке громадный экран телевизора проецирует новости местного телеканала.
Увидев меня, мужчина кивает головой:
– Детка, подойди поближе.
Голос спокойный, совсем не похож на человека, которому суждено умереть в течение ближайшего часа.
– Успеешь выполнить свою работу.
Я усаживаюсь на стул в метре от кровати. Мужчина, на вид лет пятьдесят, лицо без видимых морщин, работа хорошего косметолога, полусидит-полулежит на массивной кровати, обложенный подушками. На специальной подставке раскрытый лэптоп, у ног на толстом пледе дремлет покрытый серо-сиреневой шерстью кот редкой породы.
– Как тебя зовут? – спрашивает Клиент, не отрываясь от компьютера.