– Когда начинаем?
С Асей мы расстались на нервах. Я оставила ей все деньги из конверта, врала о внезапной любви между бывшими соседями. Оправдывалась – у Миши бизнес в Европе, он хочет, чтобы я была рядом, старалась говорить как можно убедительнее. Подруга не верила ни единому моему слову, она знала меня лучше всех. Время от времени я звоню ей с одноразового телефона. Не хочу обманывать, но и правду не могу сказать.
Завершает наш треугольник Мендель, Менди Готесман. Костюмер и гример с солидным стажем репатриировался в Израиль вслед за любимой женщиной, в прошлом театральной актрисой из Кишинева. Не прошло и года, как любимая женщина неожиданно умотала в Германию к родной сестре мужа.
Солидный мужчина пенсионного возраста с редкой бородкой и длинными седыми волосами, сплетенными на затылке в косичку, перетянутую резинкой, оказался у разбитого корыта. Несмотря на рекомендации и знакомства, Менди не удалось устроиться по специальности в солидные театры. Взамен ему предлагали работать с любительскими группами за мизерные оклады. Почти два года он кое-как перебивался, пока не сумел оплатить расходы на жилье.
Миша отыскал бомжа спящим на скамейке в парке – под головой чемодан, лицо прикрыто выцветшей бейсболкой, в ногах бумажный пакет с остатками еды. Он отвел Менделя в ближайший ресторан, накормил и объяснил, что от того потребуется. В дорогу снабдил пакетами take away и поселил в скромной гостинице неподалеку от порта.
Менди постоянно носит жилетку с накладными карманами, оттуда он извлекает по мере необходимости аксессуар для немедленного использования. Примерно половина карманов жилетки заполнены миниатюрными бутылочками спиртных напитков. Согласно объяснению гримера в посудинах содержатся не алкогольные напитки, а «растворители красок». Он подмигивает и перефразирует чье-то высказывание, что алкоголь убивает нервные клетки, а спокойные остаются.
Основные реквизиты для работы укомплектованы в видавшем виды чемодане. Внутри он выглядит как улей: многочисленные ячейки чем только не заполнены, многое сработано руками гримера. Раритет внушительных размеров окован на углах железными треугольниками, широкие металлические пластины опоясывают чемодан поперек. Между замками черной краской выведены прописью инициалы хозяина – МГ.
Я для Менди – театр одного актера. Ему явно не хватает театральной атмосферы, суеты перед спектаклями, болтовни с артистами, ругани с коллегами, похвальных слов от начальства. Он часами работает над моими образами, не переставая рассказывать о прошлой жизни, наполненной пикантными историями и байками из закулисной театральной жизни.
Даша. Париж. Два года назад
В Париж Мендель прилетел заранее. В сопровождении «просто Нинель», так представилась приятная старушка с шапочкой, встроенной в шаловливые кудряшки волос, обошел магазины поддержанной одежды. В прошлом сотрудница одного из русскоязычных издательств, а ныне пенсионерка с минимальным доходом, Нинель опытным взглядом выбирала необходимые аксессуары – одежду, обувь, платки, головные уборы. Торговалась она на ломаном французском языке, вставляя русские слова, одновременно кокетничала с Менделем, который вспомнил, что он, оказывается, еще и мужчина.
В знак благодарности, и не только, Мендель пригласил Нинель в ресторан L’Ambroisie, отмеченный двумя звездочками Мишлена. Нинель, с незапамятных времен наблюдавшая за происходящим в ресторанах только через стекла витрин, была поражена изысканной внутренней отделкой, зеркалами в золотой оправе и мебелью современного дизайна. К ужасу Менди, она провела по меню пальцем сверху донизу, что заставило ухажера пожалеть о своем решении. На амурные расходы Миша выделил конкретную сумму. Как сердцееду удалось выкрутиться из финансовой катастрофы, одному богу известно.
Мне ужасно хотелось прогуляться по парижским улицам, посетить Лувр или музей импрессионистов д’Орсе. Когда мне еще удастся увидеть всемирные шедевры, заглянуть в Нотр-Дам, забраться на Эйфелеву башню? К сожалению, Миша посоветовал не высовываться из съемной квартиры, повсюду камеры, службы безопасности проверяют сумки у входа в общественные места.
Тайком от него я все-таки съездила на кладбище Пер-Лашез, посетила могилу Пьера Абеляра и его возлюбленной Элоизы Фульбер. Потрепанные книжицы с историей трагических отношений известного философа и сироты более тысячи лет назад я приобрела на книжном базаре в одной из лавок, расположенных вдоль Сены. Продавец, пожилой француз с дымящейся трубкой, по-видимому, приметил меня, пока я переходила от одной лавки к другой. Нагруженная книгами, я уже проходила мимо, когда он молча протянул мне двухтомник.