– Тесса, – я решительно перебила собеседницу, – ваши мемуары меня мало интересуют. Вы явно тянете время. Мы ждем кого-то?
Женщина посмотрела на часы.
– Извини, что морочила тебе голову. С минуты на минуту сюда должен прибыть Эвакуатор – сотрудник Моссада, специалист по защите агентов. Моссад не заинтересован, чтобы его сотрудники сидели в тюрьме или становились обменной картой между странами. Чем меньше огласки, тем лучше.
– Но я не агент Моссада.
– Я знаю. Наберись терпения, скоро все станет на свои места.
К барже причалил четырехместный катер. В темноте, освещаемой лишь светом из гостиной, я разглядела двоих мужчин. Один – спиной ко мне, у штурвала, второй, в ветровке с капюшоном на голове, протянул Тессе пухлый конверт, а мне руку.
Перед тем как спрыгнуть на палубу катера, я повернулась к моей спасительнице и сказала:
– Спасибо вам. Я не скоро забуду нашу встречу.
– Береги себя, – ответила она, – и выбрось, пожалуйста, пистолет. Тебе не нужны лишние проблемы.
– Хорошо.
Опираясь на руку мужчины в ветровке, я спрыгнула на палубу катера.
– Привет, Лапча, – сказал до боли знакомый голос.
Даша. Израиль. Наши дни
Не прошло и суток с того момента, когда папа забрал меня с баржи.
Незадолго до приземления в аэропорту Бен-Гурион стюардесса попросила меня оставаться на месте, пока остальные пассажиры покинут самолет. Возле трапа самолета поджидал, словно главу правительства, автомобиль с тонированными изнутри стеклами, через которые я не могла видеть, куда мы едем.
Меня отвезли в квартиру на двадцатом этаже, предположительно, в одном из районов Ришон-ле-Циона. Вежливая женщина деловым голосом объяснила правила поведения. Запрещено выходить, у окон не стоять, двери никому не открывать. Стационарный телефон только принимает звонки, в случае необходимости набери 1234, тебе ответят. Холодильник заполнен на неделю вперед, в шкафах одежда твоего размера, нижнее белье, постельные принадлежности. Интернет отключен. Кабельное телевидение тоже. Проигрыватель DVD, диски с фильмами в тумбочке под телевизором. В спальне этажерка с книгами на разных языках.
Я дважды тщательно осмотрела квартиру в поисках скрытых камер, опыт у меня солидный. Но не смогла обнаружить – или их не было, или замаскировали очень умело. Придется вести себя прилично. Не расхаживать голой по квартире, не издавать вздохи при мастурбации в спальне и не ковырять пальцами в носу.
– Увидимся дома.
Папа высадил меня на берег и уплыл в неизвестном направлении. Пока плыли на катере, едва обменялись парой фраз.
Дальше события развивались круче, чем в фильмах о Борне. После встречи с папой напряжение спало, словно я опять маленькая девочка, которой не надо заботиться самой о себе.
Люди, лица которых я не запомнила, передавали меня с рук на руки, словно эстафетную палочку. Я засыпала, меня будили, с полузакрытыми глазами я переходила из одной машины в другую, вновь засыпала.
Последний сопровождающий, один из безликих, высадил меня у входа в аэропорт Скипхол и коротко проинструктировал:
– Пройди в общественный туалет, расположенный в зале вылета номер три, рядом с пунктом такс-фри Global Blue. Зайдешь в кабинку с табличкой «Out Of Order», она третья от входа.
Как назло, вход в туалет преграждал желтый предупреждающий знак «Caution Wet Floor». Внутри помещения уборщица, дородная темнокожая женщина в халате мышиного цвета, неторопливо протирала замызганный пол мокрой тряпкой.
– Извините, мне надо срочно в туалет. – Я съежилась и, пританцовывая на месте с жалобным видом, скрестила руки внизу живота.
Уборщица с недовольным выражением лица махнула рукой: проходи. Закрыв дверцу кабинки, я сдвинула крышку бачка, пошарила рукой в холодной воде, вытряхнула содержимое корзинки для мусора на пол, спустила воду в бачке, посмотрела внутрь. Ничего.