— Что ты делаешь? — нетерпеливо сказала Диззи.
— Дай ему секунду, — с напряжением в голосе произнёс Даво.
Ник слегка пошатнулся, по-прежнему стоя на земле, и открыл глаза. Даво морщился, одна рука была на плече, рана на котором до сих пор давала о себе знать. Похоже, он нажимал на неё, что должно было быть больно, но иногда острая боль помогала отвлечься от неослабевающей тупой.
— Всё в порядке, — сказал Ник. — Я просто убедился, что я остаюсь собой.
— И как ты это узнал? — спросила Диззи.
Она стояла перед задней дверью в библиотеку, которая была открыта. Она открыла её, но не каким-нибудь специальным устройством или даже тупой силой. Всё, что она сделала — это повернула ручку. Тёмный проём был одновременно и манящим, и дразнящим.
— Ты — это ты, — сказал Даво. — На данный момент, по крайней мере.
Диззи повернулась и посмотрела на Даво. Ник не видел её глаз, но её поза подсказывала ему, что его диагноз её не впечатлил.
— И как ты это узнал?
— Вы не единственная, кто проводила с ним время, мисс Делкруа.
— Несколько месяцев? Ты думаешь, что этого достаточно, чтобы делать такие выводы?
— Некоторые из нас способны отличать хорошее от плохого без многолетних исследований. Я понимаю, что вы двое ученики выдающиеся, но постарайтесь не забывать, что я тоже оказался здесь по заслугам, а не только из-за моего хорошего вида и портняжной элегантности. Будь здесь такие критерии для поступления, я думаю, что было бы довольно скучно сидеть в пустом кабинете день за днём.
— Знаешь, я всегда могу вернуть кинжал туда, где нашла его, — сказала Диззи.
Даво побледнел, серьёзно восприняв её угрозу, что решительно доказывало, что он и правда может отличить в людях хорошее от плохого.
Диззи не была довольна, Ник ясно это видел. Она никогда не была человеком, который будет доволен, когда дела идут хорошо, и несчастен, когда они идут плохо. Задача должна быть выполнена, несмотря ни на что. Проблемы никогда не беспокоили её, пока она контролировала ситуацию. Но она её не контролировала, и она не была довольна.
— Тебе понадобится кинжал для меня, — сказал Ник. — Может быть.
Диззи кивнула, принимая приоритет целей.
— Каков план? — спросил Даво, вглядываясь внутрь библиотеки. Никто не пошёл вперёд как авангард.
— План? — сказала Диззи, прежде чем Ник успел что-либо сказать. — Ты думаешь, что возможен план для… этого? — Она указала кинжалом на дверной проём.
— И что ты предлагаешь? — сказал Даво. — Бежать вслепую?
— Разницы никакой, — сказала Диззи. — Ты либо медлишь, либо приступаешь к делу. С чем бы мы там ни столкнулись, подготовиться к этому мы не сможем. Ты не можешь подготовиться к неожиданному или непостижимому. Ты готовишь себя. Ты готовишь свои инстинкты, чтобы действовать без раздумий. Они слишком много размышляют, маги… и демоны. — Она резко взглянула на Ника. — Разум может делать удивительные вещи, если не тратить время на размышления.
Он был во многом с ней согласен, но он не проходил тех же тренировок, что и она.
— Но я… — Он откинулся назад, когда Диззи махнула рукой ему в лицо. Открытая рука чуть не ударила его. Он с облегчением понял, что в руке не было кинжала.
— Эй! Что ты… — Даво осёкся. — Как ты это сделал? — спросил он Ника.
— Сделал что?
— Как ты уклонился от удара? Это был… это сделал демон?
— Нет, — сказала Диззи. — Это была я, так ведь, Ник?
Ник коснулся покалывающего лица непослушными пальцами, проверяя, что его на самом деле не ударили. Лицо реагировало на эту попытку. Если бы контакт случился, простым покалыванием он бы не отделался.
— Она всегда нападала на меня, когда я не соглашался с ней. Когда мы были детьми.
— И ты научился избегать этого. Не размышляя или споря, а путём уклонения. Даже тогда я преподала тебе ценный урок. Пожалуйста.
Ник нахмурился.
— Я почти уверен, что тогда ты искренне пыталась ударить меня, и я научил тебя ценному уроку об избежании предсказуемых моделей поведения.
Она пренебрежительно махнула рукой.
— Суть в том, что никаких подробных расчётов не понадобилось, чтобы выяснить, что делать. Самосохранение — это единственное, что вам нужно практиковать.
— И это будет нашим оружием перед лицом демонической магии? — спросил Даво. — Уклонение?
— Это будет наша стратегия. Ник будет оружием. А я буду рукой, которая держит это оружие.
Ник почувствовал, как на его лице вспыхнул жар.
— О чём ты думаешь? Я не это имела в виду. — Настал её черёд краснеть. — Тьфу. Поверить не могу, как работает твой ум. Идём уже наконец спасать вашего толстого друга. — Она явна старалась не пересекаться взглядами с Даво, когда проходила мимо него в тёмное помещение.
— У вас были очень странные отношения в детстве, тебе не кажется?
Ник тоже старался не смотреть на Даво, когда последовал за Диззи в библиотеку. Там было темно и тихо, что не было странным.
— У меня такое странное чувство благодати, — прошептал Даво сзади. — Спокойствие, которое чувствуешь, когда знаешь, что идёшь на смерть.
Ник тихо на цыпочках поднимался по лестнице.
— Я тоже его чувствую. Только я не думаю, что это из-за того, что мы умрём. Я думаю, это потому, что мы уже должны быть мертвы. — Он слабо улыбнулся, поняв, что его слова, несмотря на их болезненность, всё же были оптимистичными. Он остановился на полпути вверх по лестнице и повернулся. — Всё, что дальше — добавка.
Даво покачал головой.
— Уверен, Фанни будет доволен. Он любит получать добавку.
— Ещё один совместный обед, — сказал Ник. — Надеюсь, мы сможем посидеть за нашим столом ещё раз.
— Это безнадёжно, правда? Мы не можем противостоять демонам. Я не смогу. Я даже не знал, что должен буду. Как ты собираешься не дать им заставить тебя делать то, что они хотят?
— Мне это не нужно. — Ник кивнул мимо плеча Даво на окно, высокое и тёмное. — Они уже остановили их. Им не нужна наша помощь. Во всяком случае, моя. Я думаю, я здесь, чтобы вытащить их. Они были бы психами, если бы возложили на меня сделать нечто большее.
Даво посмотрел через плечо, как будто там можно было что-то разглядеть. И было, и не было. Купол, запечатавший их, трудно было увидеть, несмотря на то, что он был всюду вокруг них.
— Ты думаешь, что это весь их план? Запереть нас и дать нам зачахнуть?
Ник пожал плечами.
— Что бы Архимаг ни сделал, я уверен, что он сделал это так, что у меня нет ни единого шанса вырваться отсюда.
— Тогда что от тебя хочет демон?
— Вот это я и хочу выяснить. — Он повернулся, чтобы продолжить подъём.
Диззи стояла наверху, нетерпеливо глядя на них, но ничего не сказав. Она слушала их? Возможно, в надежде заметить признаки, что он не является собой. Он не мог увидеть, есть ли в её руке кинжал, но если нет, то он был в пределах досягаемости.
— Побыстрее, — безмолвно произнесла она, как будто это имело значение. У него сложилось впечатление, что между ними было окно, но он не мог понять, кто из них был внутри. — Прекратите тратить время. — Также беззвучно.
— Тебе не нужно шептать, — сказал Даво. — Она знает, что мы идём. — Он был немного раздражён ей.
Где-то над ними появились огни, словно вступая в беседу и решительно вставая на сторону Даво.
Диззи снова обрела дар речи.
— Твой толстый друг нуждается…
— И перестань так называть его, — сказал Даво, отвечая на её громкую речь ещё более громко.
Ник знал, что она намеренно провоцирует его. Не потому, что она была трудным человеком, — хотя отчасти дело было и в этом, — но потому, что она не доверяла ему. Не так давно он был агентом врага, и он снова мог им быть. Она хотела выводить его из себя, но на самом деле в этом не было никакой необходимости. Даво едва ли был единственным восприимчивым.
— Им не завладеют снова, — сказал ей Ник.
Свирепость во взгляде сменилась на тревогу.
— И откуда ты это знаешь? Демон шепчет тебе на ухо?
— Нет. Я просто не думаю, что в этом есть необходимость. Мы уже здесь. Если она хочет убить нас, она это сделает. Но это не даст ей того, что она хочет. Ты тоже так думаешь. Если бы ты считала это возможным, ты бы никогда не позволила мне прийти сюда. Тебе так же любопытно, как и мне, и никто из нас не пошёл бы в другое место.
— Ты ошибаешься. Я здесь, чтобы остановить её. Ты не знаешь, что она планирует, но это не означает, что она вообще ничего не планирует. Как проскочить мимо этого барьера, как вывернуть тебя наизнанку и вернуть её дружка. В этот момент всё решится, и я буду здесь. Я не пропущу его ни за что на свете.