— Замечательно. Просто имей в виду, что моя магия здесь не работает. Если ты расстроишь Все-Мать, я не смогу спасти тебя.
— Хорошо, — сказал Ник.
Она уставилась на него.
— Почему ты не боишься? Ты не выглядишь испуганным.
— Ты тоже не выглядишь испуганной.
— Да, но я — это я. Я могу делать удивительные вещи. У меня нет причин бояться. Ты, с другой стороны, — это ты.
Она смотрела на него, как будто это всё отлично объясняло. К сожалению, он должен был признать, что так оно и было. Но у неё не было причин выглядеть такой довольной из-за этого.
— Но твоя магия здесь не работает, — отметил он.
— То, что им нужно подавлять мои способности, говорит мне всё, что мне нужно знать.
Это была странная логика, но она была права. Если им приходилось ограничивать её в использовании её сил, из этого можно было предположить, что они считают её угрозой. Это полезно знать.
— Однако он не принесёт пользы, не так ли? — сказал он. — Страх, я имею в виду.
— Да, но это всегда так. Он никогда не приносит пользы, но люди, которые находятся за пределами того, с чем они могут справиться, не могут с ним ничего поделать. Я думаю, что ты достиг своего предела, но ты не выглядишь напуганным. Скажешь, что и тут демон ни при чём?
Она с подозрением относилась к тому, как он действует, и не без оснований. Тут она попала прямо в точку. Любой нормальный человек — и он явно попадал под эту категорию — дрожал бы от ужаса. Но он не дрожал.
— Но он не принесёт пользы. Хочет моё тело паниковать или нет, я верю, что это нецелесообразно. А вера здесь — это всё.
Глаза Симоль расширились.
— Хочешь сказать, что нужно просто поверить, что страх бесполезен, и он, словно по магии, исчезнет? Если ты можешь это сделать, то и я должна быть на это способна так же хорошо. И даже лучше.
— Но ты и так не боишься.
— Да, но я могу попробовать что-нибудь ещё. — Она уставилась на него, корча гримасы.
— Ты в порядке?
— Я фокусируюсь, — сказала она сквозь сжатые зубы.
— На что?
— Счастье предпочтительнее гнева.
Она не выглядела особенно счастливой. На самом деле она выглядела ещё злее, чем обычно.
— Но я искренне считаю, что страх бесполезен, — сказал Ник.
Симоль расслабилась, и её плечи упали.
— Может быть, я позже попробую ещё раз. — Она кивнула наверх.
Ник обратил внимание на переполненное небо. Все-Мать ничего не говорила, пока они препирались. Возможно, она сочла интересным послушать, как они обсуждают подобные темы, каким бы маловероятным это не казалось. Возможно, было что-то ещё.
— Простите. Пожалуйста, продолжайте. Только… вы можете пропустить те части, которые объясняют прошлое. Будет прекрасно, если будет только то, что происходило.
Ягаре посмотрел за край и задался вопросом, сколько людей бросало туда монеты или камни. Яма выглядела не очень волшебной в сравнении с другими чудесами природы, которые он видел: водопадами, осенними лесами и заснеженными горами. Сорняки комками росли по всему краю. Помимо них были серые стены. Солнечный свет, куда он падал, показывал тёмные полосы, которые смещались, из-за чего возникало ощущение, что стены двигались, что они дышали.
— Я хотел бы спуститься туда, — сказал он.
— Конечно, — сказал пастор. — Все хотят. Они хотят, чтобы яма соответствовала их ожиданиям.
— А она будет?
— Нет, — сказал пастор. — Никогда ничего не происходит.
Рядом с началом лестницы стоял большой сундук. Он выглядел как недавно выкопанный гроб, потрёпанный и сильно выветрившийся. Внутри были куски дерева и мотки верёвки. Чесинхе достал факел и зажёг его. Пламя было едва видно в дневном свете.
Пастор пошёл первым, спускаясь вниз по ступенькам, вырезанными в каменной стене. Пыль и галька покрывали ступеньки, из-за чего легко можно было оступиться. Перил не было.
Ступени были расположены спиралью, медленно уходя вниз вдоль стен. На стенах были выбиты пометки и сечения. Имена и цифры, которые ничего не значили для Ягаре, стали неразборчивыми из-за времени и погоды. Люди когда-то хотели, чтобы их помнили за смелость спуститься сюда.
Спустя примерно сотню ступеней они достигли первой площадки. Это было небольшое плато, на котором можно было разместить палатку. Ничто в этом месте не выглядело примечательным. Ягаре поднял глаза к небу, на котором пробегали несколько тонких облаков. Ступеньки, ведущие дальше вниз, были с дальней стороны.
— Боюсь, это место не поддерживается в идеальной чистоте, — сказал пастор. — Осколки и обломки, как правило, скапливаются на любой горизонтальной поверхности.
На второй площадке пахло мочой.
— Ниже будет не так плохо, — заверил Чесинхе. — Солдатам не нравится идти дальше этого места. Испытания на деньги и храбрость выполняются сверху и до сюда. Всё, что ниже… ну, вы поймёте, о чём я.
Они пошли дальше. Ягаре хотел сам убедиться. Он ничего не знал о том, что что-нибудь когда-нибудь случалось выше третьего яруса. Всё происходило ниже.
Чем глубже они спускались, тем больше мистическая природа этого места ошеломляла из-за полнейшего отсутствия безопасности. Ягаре положил руку на стену, чтобы успокоиться, и тепло тревожило его. Это было похоже на прикосновение к коже.
Он перестал смотреть в сторону на небытие или вверх на удаляющееся небо и сосредоточился на носках своих сапог во всё возрастающем мраке. Тени от факела мелькнули, и его ноги исчезли и появились вновь.
Ягаре вспомнил, что он читал о жаре и отсутствии пригодного для дыхания воздуха. Он не взял с собой воды, а одежда была узкой и сковывающей. Он читал в поисках инструкций и проигнорировал всё, что нашёл. К тому времени, когда они достигли третьей площадки, он потел и тяжело дышал.
Чесинхе вложил факел в держатель и открыл маленький сундук, из которого достал бутылку бренди. Он налил его в маленькие деревянные стаканы и протянул один Ягаре.
— Не стандартный армейский рацион, — заметил Ягаре, сделав глоток и поморщившись.
— Нет. Я оставил его здесь ради собственного удовольствия. Иногда я прихожу сюда и сижу с этим… — Он широко развёл руки.
Ягаре потребовалось время, чтобы почувствовать это. Присутствие.
Он думал, что, если спустится сюда, он найдёт смысл того, что с ним случилось. Он хотел верить, что он пал по какой-то причине, чтобы его отправили сюда, чтобы он был в нужном месте, чтобы сделать что-то важное. Но сейчас, находясь на краю известного, он почувствовал лишь одиночество. Присутствие, окружающее его, было ощущением абсолютной бесполезности.
Он почувствовал, как стены со всех сторон удаляются от него, а платформа словно сжалась до мельчайшей крупицы, которой едва хватало, чтобы удерживать его вес. Небо казалось удалённым на бесконечное расстояние, а тьма внизу была бездонной и абсолютной.
Дальше вниз вели ещё ступени, но они не приведут к каким-либо ответам. Никто не вернулся. Почему? Было ли там внизу что-то столь восхитительное, что никто не смог оставить его? Или столь ужасное, что от этого нельзя было убежать? Рай или смерть?
— Вы испытывали искушение? — спросил Ягаре.
Чесинхе кивнул.
— Однажды я продолжу путешествие. Все мы.
— Кто построил эти ступени? — Ступени, ведущие вниз, внешне ничем не отличались от тех, что были выше.
— Никто, — сказал Чесинхе. — Никто не построил ни одну из них. Они были здесь с самого начала.
Это не упоминалось ни в одной из книг. Естественное явление со встроенной лестницей? Это казалось очень маловероятным.
Но на самом ли деле была нужна лестница? Можно просто сделать шаг в сторону и упасть в эту яму навсегда. Возможно, именно там и остались остальные. Возможно, они всё ещё падали.
— Вот где вы можете загадать своё желание, — сказал Чесинхе.
Ягаре нахмурился.
— Какое желание?
— Желание человека, который может изменить мир так, как он ему будет удобен, если он верит в свою мечту.
Теперь Чесинхе выглядел по-другому. Больше не уставший, больше не маленький или толстый. Ягаре с трудом узнавал его, но также он был поглощён вопросом. Чего бы он пожелал? Детская игра. И на ум ему пришёл детский ответ.
— Я хочу, чтобы драконы существовали.
— Что, — сказал Чесинхе, — такое дракон?
На мгновение Ягаре подумал, что тот шутит. Он снова был похож на маленького святого человека, его трансформация была игрой света. На его лице было любопытство.