Единственный способ разубедить их в этом состоял в том, чтобы показать им обратное, которое, как они считали, не существовало.
Однако у этого была и обратная сторона. Победам солдата, который дослужился от рядового до генерала и чьи армии не ведают поражений, можно отдать должное. Командир, получивший должность благодаря могущественной семье и получивший лучшие войска и лучших советников, также может быть гением на поле битвы, но как это узнать?
Прежде чем она сможет показать Даво, что его желание защитить Ника было ненужным, ей придётся убедить его, что её власть обоснована. Он видел, как Ник доказывает свою ценность. Она же в его глазах была лишь дочерью высокопоставленного министра.
— Думаешь, я ничего к нему не чувствую? Что он жалкий брошенный мальчик, изнывающий от безответной любви? Я чувствую к нему всё. Всё. И он это знает. Ты правда думаешь, что он стал бы так упрямо преследовать меня, не зная, что я чувствую? Ты правда считаешь, что он ошибся в своих расчётах?
Лицо Даво, застывшее в состоянии решительного неповиновения, дрогнуло. Он ещё не верил ей, но начал сомневаться в себе.
— То, как ты относишься к кому-то, несущественно, когда дело доходит до формирования мира, в котором мы живём. Это не сказка, где хорошие-хорошие люди сражаются с плохими-плохими людьми. Принцесса мгновенно погружается во всепоглощающую любовь с бесконечно храбрым принцем, и они живут долго и счастливо. Ты думаешь, что это конечная цель? Каковы твои устремления, Даво? Открыть новый филиал магазина твоего отца в Гвюре или Франкоме? Богатство? Семья? — Она говорила с таким презрением, какое только могла из себя выжать, что было сделать нетрудно. — И что с того, если у меня есть к нему чувства? Что с того, если я хочу большего? Это не значит, что я не забочусь о нём, это значит, что есть нечто более важное, чем быть счастливым. — Она дала время проникнуться словами. — Ты можешь это понять? Ты можешь видеть дальше размера прибыли в твоих балансовых книгах?
Оба мальчика, смущённые, переглянулись. Они не поняли. Они не могли представить себе необходимость переступить через то, что они всегда называли самой желанной из целей.
— Он мог бы это сделать. Я не сомневаюсь, что, дай ему время и убрав отвлекающие факторы, он смог бы убедить меня отказаться от моих мечтаний о нём. Это одна из причин, по которой я старалась держать его на расстоянии. Но отвлекающие факторы были. Большие. Мы оба знали, какие у нас приоритеты. Знали, где мы были нужны. Мы одинаковы. Мы не интересуемся историями других людей, кроме как из любопытства разобрать их и собрать обратно. Знаешь ли ты, почему люди находят истории такими привлекательными? Потому что они написаны, чтобы угодить простодушным. Магия, которая превращает реальность в приторно-сладкий мир для пускающих слюни масс типа вас.
Лицо Фанни побледнело, его глаза были огромными. Даво был напряжённым как железный прут. Они оба были готовы броситься перед телом Ника, чтобы спасти его от неё.
— Дураки типа вас и её, — она указала на библиотекаршу, которая, как и ожидалось, не демонстрировала никакой реакции, — думают, что воплощение мечты в жизнь — это какая-то вершина, на которую нужно взобраться. Эта вера заслуживает почитания. Вот почему мы победили их. Вот почему мы всегда будем побеждать их. — Она увидела вопросы в глазах мальчиков. Они хотели сомневаться в её словах. Каким источником она пользовалась? У кого она взяла эти ответы? — Что? Думаете, я не изучала историю нашего народа? Думаете, мне не было любопытно, каким образом мы победили расу, в тысячу раз сильнее нас? Похоже, вы считаете, что превосходство Ника над вами означает его превосходство надо мной. Всё, что знает он, знаю и я. Единственное различие в том, что я также могу вскарабкаться по верёвке и поразить цель ножом с двадцати метров.
— Он обошёл тебя на пробных, — пробормотал Фанни.
— Да. И он всегда будет обходить меня на письменном экзамене. Таким образом он мыслит. Ему нравится собирать столько ответов от многих экспертов, живых или мёртвых, сколько сможет, а затем он ищет лучший ответ, который ни один из них не смог найти, потому что у них никогда не было возможности встретиться друг с другом. Это отличная стратегия, если у тебя есть куча времени и только непоследовательность школьных экзаменов, о которой нужно беспокоиться. В реальном мире это невозможно. В нём уже есть люди, которые ещё до твоего рождения сделали всё, что вы только собираетесь сделать. Вы не сможете догнать их. И есть люди, которые имеют доступ к материалам, о которых вы даже не слышали. И самое главное, есть существа вроде неё, которые знают источник того, что вы ищете, потому что они были там, когда это произошло. Вы не можете обойти их в знаниях.
— Тогда что? — сказал Даво.
— Вы должны переиграть их. Перебороть их. Передумать их. Вы берёте то, что знаете, оцениваете риски и экстраполируете.
— Просто предположить? — сказал Фанни.
— Можешь это и так назвать. Но вы действуете. Вы, будучи вовлечённым, влияете на их выбор. Как только они будут вынуждены принять вас во внимание, их приготовления, сколько тысячелетий бы они их не делали, будут стоить меньше.
Всё это так разъярило её. Она повернулась к библиотекарше.
— Я знаю, что не была готова. Как минимум ещё три года, может быть, больше, если бы мой отец добился своего. Но я всё ещё тот человек, которого ты должна была послать.
— Ты бы потерпела неудачу, — сказала библиотекарша как ни в чём не бывало. — Время пришло. Будьте осторожны с его телом. Он захочет, чтобы оно вернулось к нему в целости и сохранности.
— Тогда заставь его идти, — сказала Диззи.
Ник встал. Его глаза были открыты, но в них не было жизни. Он подошёл к двери и уткнулся в неё лицом. Он отступил на несколько шагов и снова это сделал.
— Я подрастеряла сноровку, — сказала библиотекарша.
Даво поспешно прыгнул перед Ником и открыл ему дверь. На этот раз Ник вышел. Остальные последовали за ним.
Над головами было всё то же пустое небо. Всё та же беззвучная ночь. Диззи проверила область между ними и Пагодой. Агенты Секретной службы не вмешались. Она вынуждена была предположить, что они не придут.
Когда они шли колонной с пустым телом Ника во главе, её внимание привлёк звук. Шаркающие шаги.
— Кто-то идёт, — сказала она.
Библиотекарша остановилась, то же сделал Ник. Она подняла руку, показывая, чтобы Диззи ничего не предпринимала. Диззи напряглась, готовая сама принять решение, в зависимости от того, с чем им предстояло столкнуться.
К ним приближалась фигура. Походка была знакомой. Точно таким же образом шёл Ник.
— Мистер Денкне, — сказал Фанни. — Вы в поря?.. — Слова умерли на его устах.
Когда он приблизился, было ясно, что он не в порядке. В его рте был кляп, руки и ноги искривлены, глаза безжизненны. Он двигался как гротескная марионетка. Он прошёл мимо Диззи, не реагируя на неё, хотя эти травмы были нанесены ей. Он подошёл к главе колонны, рядом с Ником. Разница между ними была заметной.
— С ним всё будет в порядке, — сказала библиотекарша.
— Кажется, он мёртв, — сказал Фанни.
— Да, — сказала библиотекарша, — но он будет в порядке.
Линия снова начала двигаться. Они направлялись в лесистую местность за Пагодой. Когда они шли среди деревьев, свет от фонарей вокруг Пагоды исчез. Браслет библиотекарши начал светиться, обеспечивая достаточно света, чтобы видеть.
Фанни и Даво несколько раз спотыкались, но Диззи, всю дорогу шедшая в хвосте, ни разу не оступилась. Через несколько минут деревья поредели, и перед ними можно было увидеть барьер. Тьма над ними простиралась до земли, что делало невозможным увидеть то, что было вне школы. Мир заканчивался у школьных стен.
Здесь была поляна. Библиотекарша остановила процессию. Её браслет засветился ярче.
Она протянула руку и положила её на барьер. Он отреагировал на её прикосновение, раскалываясь по линии, которая тянулась к вершине купола.
— Вы разделяете поле? — спросил Фанни, его голос был переполнен очарованием.
— Он непроницаем по вертикали, — сказала библиотекарша. — Но по горизонтали его можно раздвинуть как занавес. Он отталкивается сам от себя.
— Как магниты? — спросила Фанни.
— Немного. Эффект не совсем двойной.
Фанни повернулся к Даво.
— Мы не обладаем ничем подобным.
Даво подумал над словами Фанни.